Оказалось, что у демона в симбиозе с человеком (точнее — с его нейрочипом и приоритетом в принятии решений) есть преимущество перед демонами, так сказать, в «свободном плавании». По какой причине было так — непонятно, однако я, по сути, мог стать чем-то вроде «хоста» в сети из нескольких нейродемонов.

Они могли выполнять все приказы, транслируемые моим личным омуо, и полностью ему подчинялись, а значит — подчинялись мне. Это было невероятно и удивительно, но каким-то образом ограничения, наложенные в своё время на моего омуо Ливэем, оградили его от внешнего воздействия других демонов. Так что ни один из них теперь не мог захватить управление моим нейроипом, и каждая из сущностей считала приказы, исходящие оттуда, приоритетными.

Но самое прекрасное, это то, что автономности и самостоятельности, похищенные мной демоны, не потеряли. Они справлялись с любыми задачами, и при должном старании их мог подчинить другой опытный хакер. Однако стоило мне связаться с такой сущностью напрямую и пойти наперекор приказам хозяина — и слушаться они будут меня, а не его.

Такой вот парадокс.

И это, кстати, была одна из причин, по которой невозможность сразу покинуть Пекин сыграла мне на руку. Времени на подготовку к возвращению хватило с лихвой, и объяснять, почему я задержался, не пришлось.

В том, что Годуновы узнали о происходящем, я нисколько не сомневался.

Так что сейчас, сидя в логове своих заклятых врагов, я готовился вручить им оружие. Оружие, которое, как они думали, поможет им получить ещё больше власти, но на деле…

На деле оно их и убьёт.

В общей сложности мне пришлось прождать Годунова-старшего почти целый час. Я подозревал, что сделано это было специально. Ходили слухи, что Сергей Валерьевич очень любит «мариновать» своих гостей, компаньонов, просителей и партнёров, в томительном ожидании. Чтобы потом было проще вести диалог с позиции силы.

Что ж, ничего. Я ждал много лет, и подождать какой-то час — не проблема.

Дверь за моей спиной отворилась в тот момент, когда я лениво изучал новостные заголовки столичных изданий. Свернув все окна, я закрыл интерфейс, встал, и повернулся.

Человек, которого я помнил, довольно сильно изменился. Это был всё тот же отец Пети — коренастый и грузный человек с тяжёлым взглядом, способным придавить собеседника к стулу. Вот только, несмотря на этот грозный вид, несмотря на дорогую одежду и запах дорого парфюма, всё равно было видно, что Сергей Валерьевич устал.

Едва живое, бледное лицо с застывшими мышцами. «Идеальная» походка, выдающая запрограммированные в нейрочип действия. Чуть подрагивающие пальцы. Неестественно гладкая для такого возраста кожа. Ничего такого, что натолкнуло бы на мысли о тяжёлой болезни или старости — вот только для знающего человека все эти признаки говорили о том, что глава семьи Годуновых всячески делает вид, что он полон сил.