На деле же я сильно сомневался, что это так. Множество процедур генного омоложения клеток «истрепали» их — потому кожа и выглядела как резина. Ещё несколько раз — и Сергею Валерьевичу придётся делать пересадку эпидермиса. Походка и пальцы — следствие нейротического расстройства, сдерживаемого искусственным путём с помощью программного обеспечения «Нео-протезиса», установленного на нейрочип. Мёртвое лицо — также признак перенесённых операций.

Для того, чтобы всё это определить, мне даже не потребовалась помощь демона. Всё было ясно и так. Теперь я понимал, почему Годунов-старший старается не появляться на публике — просто не хочет, чтобы другие люди видели, как он страдает.

А он наверняка страдал.

Человек, у которого нет недостатка в деньгах и власти, не мог ничего поделать с собственным телом, умирающим от старости и неспособному выдержать регулярное омолаживание.

Как это… Иронично.

По большому счёту, я только что понял, что могу вообще ничего не предпринимать на счёт Сергея Валерьевича. Он скоро умрёт сам. Через несколько месяцев, год или два — но это случится, и ждать, судя по всему, придётся недолго. Но, разумеется, я не собирался поступать именно так. Этот человек будет страдать, чего бы мне это ни стоило.

Теперь пазл сложился окончательно, и стало понятно, зачем Годунову потребовались омуо. Просмотрев всю информацию о них и те воспоминания, отец Пети и Алисы наверняка рассчитывал, что подобная технология поможет ему оцифровать сознание и переместить его в новое тело.

Эти мысли вихрем пронеслись в голове, и я тут же заметил ещё кое-что.

Система защиты Годунова в корне отличалась от тех, что я видел у других людей. Даже на моего демона она была непохожа. Цифровой бастион, возведённый вокруг нейрочипа Сергея Валерьевича, мог вызвать зависть у любого хакера — столь монолитным и прочным он был. Никаких цифровых следов в сети и вокруг Годунова не было — файервол намертво отгораживал его от окружающего мира, и как можно пробраться внутрь — я даже предположить не мог.

Оставив двух охранников за дверью, Годунов-старший подошёл ко мне и протянул руку.

— Добрый вечер, Марк. Рад познакомиться с вами лично.

Я ответил на рукопожатие, и тут же почувствовал, как мою собственную защиту сканируют. Наверняка предполагая, что такое может произойти, я ещё на подъезде к особняку полностью изолировал омуо, и вместо этого полностью открыл воспоминания Марка. Теперь я был им, и это ощущение, надо сказать, мне не совсем нравилось. Однако так было нужно для дела.

— Рад встрече, господин Годунов. Это честь для меня.