— Не-е-ет, эта особенная, — завороженно пробормотал Фелин.

Мне бы стоило обратить внимание на странный блеск в его глазах, но адреналин от короткой схватки, притупил мыслительные процессы. Мы связали неожиданных гостей веревками, найденными в подвале, и отнесли их на второй этаж, разместив в спальне.

— Я послежу за ними, мало ли что, — сказал Фелин, оставшись с пленниками.

Не чуя подвоха, я согласился и, вместе с Бринером, вернулся к допросу Мейстора.

— Что вы с ними сделали мрази? — из его голоса пропал страх, были только ненависть и злость. Жирный подбородок яростно колыхался, делая его похожим на квохчущую жабу.

— Всё в порядке, жить будут. Давай по-быстрому закончим наше маленькое дельце и сможешь вернуться к своей обычной жизни, — криво ухмыльнувшись, сказал я.

Боюсь это приключение еще долго не выветрится из его памяти.

— Я нич…

— Мейс, я и сам не рад сложившейся ситуации. Но если ты вздумал заартачиться — я могу привести сюда твою дочку и немного с ней поиграть, — глубоко вздохнув, сказал я.

— Н-нет! Не нужно, я всё расскажу, — его глаза потухли, он снова вернулся в нужное мне состояние.

— Вот и славно. На чем мы остановились? — я развернул список и пробежал взглядом по строчкам.

Допрос продолжился: нам удалось узнать, что груз Эдвина Мясника действительно пал жертвой крысятничества профсоюзника, а также кто и в каком размере из жандармских чиновников получил взятки. Создавалось впечатление, что подобные дела здесь вообще поставлены на поток. Как же бедные бандиты существуют в такой обстановке? Не покладая рук воруют у простых людей, а все сливки снимают высокопоставленные жандармы. Возникает резонный вопрос: кто здесь больший вор….

Когда Бринер записывал ответ на последний вопрос, сверху раздался приглушенный женский вопль.

— Что происходит? — немедленно насторожился Мейстор.

— Очнулась наверное, — я пожал плечами. — Не отвлекайся.

Через минуту вопль повторился, что-то с шумом упало, женщина завизжала так, будто ее режут. Я побежал наверх. Успел к самому моменту кульминации:

На кровати лежала обнаженная жена Мейстора с разведенными в стороны ногами, а между ними, стоя на коленях, конвульсивно дергался Фелин. Его возбужденный член извергал белую склизкую массу на ее живот, та перемешивалась с темной, почти черной кровью и стекала в уютную ложбинку между женских ног. Густой кармин сочился из проломленного в нескольких местах черепа Фелина, будто свежее вишневое пюре. Алая краска зигзагами стекала по белым простыням, рисуя страшный пейзаж, напоминающий закатный еловый лес. Над насильником стояла десятилетняя девочка, держа в руке тяжелый чугунный подсвечник и безумно улыбалась. Второй ребенок, мальчик — лежал с другой стороны кровати и не двигался. Его голова была выгнута под неестественным углом.