— Представляешь, только мы доехали до Кротового Уса, как впереди прорвало дамбу — говорят диверсия Союза. Дороги начисто смыло — проехать невозможно!

— Мейс? Ты где? Я видела твой мобиль! Ты что уже нажрался скотина? Стоило оставить тебя всего лишь на день и ты опять взялся за старое!

Мы с Бринером принялись осторожно спускаться по лестнице:

— Жена что ли? — шепотом спросил я.

— Похоже на то, — кивнул Бри.

— С ней нужно поаккуратнее, отключим как Мейстора и свяжем, — сказал я.

— Только семейство за порог, а он пьянствовать! Ну, где ты? Прячешься что ли? — она продолжала кричать.

— Мейс? М-мейс? — неожиданно ее голос задрожал, женщина зашла в гостиную и увидела распластанное на столе тело своего мужа. Тот как бешенное животное дергался в своих путах и беззвучно ревел, пытаясь выплюнуть кляп.

— Папа! Папа! Что с тобой? — следом раздалось два тонких детских голоска.

Увидев детей, мы с Бринером замешкались, а вот вынырнувший из подвала Фелин действовал как спецагент тайной канцелярии. Подбежав к детям, он что есть мочи стукнул их головами друг об друга, раздался сухой треск и те, как кегли повалились на пол. В ту же секунду он прыгнул к жене Мейстора и попытался обхватить ее сзади, одновременно зажав ладонью рот. Однако женщина оказалась слишком резвой и, несмотря на сковывающее движения длинное платье, смогла воткнуть свое колено в пах Фелина. Тот завизжал, как свинья и согнулся пополам. В следующий момент в женской руке блеснул тонкий стилет. Воспользоваться им она уже не успела — подоспели мы с Бринером и выбив оружие из рук, повалили на пол. Через несколько секунд я смог добраться до её сонной артерии и женщина потеряла сознание.

— Вот тебе и тихая операция! — устало произнес я, ложась на забрызганный кровью ковер и закладывая руки за голову.

— Профессионалы все подготовили… — пробормотал я, вспомнив слова Фелина.

— Да кто же знал, что они вернутся! Форсмажор! — возмутился Бринер.

— У мясника что людей не хватает? Так сложно было отрядить одного на слежку за этой семейкой? — вздохнул я.

Фелин был на своей волне, он стоял над женщиной и пускал слюни на открывшиеся виды — в результате борьбы, платье задралось оголив длинные стройные ноги, затянутые в белые чулки.

— А она ничего, вы только посмотрите какая цаца! — он едва не хрипел от вожделения.

— Ты что, бабу в первый раз увидел? Снимешь себе вечером шлюху, да развлечёшься. — сказал я, невольно отметив, что девушка и правда была весьма привлекательна. Значительно младше Мейстора, она имела отличную фигуру и дерзкое веснушчатое лицо с пухлыми губами.