Я последовал за ним. В обоих смыслах. Полную тару тут оставлять не стоит. Могут принять за оскорбление.

За нами последовала Син. Остальные остались в зале. Не стоит столь явно демонстрировать недоверие. Но один сопровождающий — самое оно.

— Любуйся, — зло выдохнул Катор.

Тела. Тринадцать тел. И грубость в голосе старейшины меня не обманывает. Кажется, для него это очень личная потеря.

Сразу у заднего входа на отрезах ткани лежали восемь женщин и пять мужчин. Не было на Алоре традиции покойников накрывать с головой, а потому я прекрасно мог оценить повреждения тел. И сделать выводы.

Мужчин убили. Большинство, похоже, в бою. Лишь одному не повезло попасть к противнику еще живым — ему незатейливо перехватили горло. А вот женщинам повезло меньше. Разорванная одежда, характерные травмы на ногах и теле… Их перед смертью насиловали. Всех. Жестко и без всякой жалости.

— Суки, — только и выдавил я из себя глухо.

Лишь с удивлением отметил, что уже без всякого трепета смотрю на человеческие тела… Даже на те, чьи души покинули этот мир ой как не просто.

Хотя от желания рассадить ублюдков, попытавшихся снять скальпы как минимум с двух молоденьких девушек, по кольям «привычка» меня не избавила.

«Стоп!», — одернул я сам себя.

— Могу я осмотреть тела? — обернулся я к Катору.

Тот ответил мне очень внимательным взглядом.

— Я даже не коснусь их, — пообещал негромко. — Но это важно. И для вас тоже!

Староста сверлил меня взглядом секунд тридцать, прежде чем слегка заторможенно кивнуть.

Я тут же склонился над телом женщины лет двадцати.

— Отвали, чужак! — тут же попытались одернуть меня.

— Иза, стой! — выбросил в сторону молодого еще парня Катор.

Но поздно. Его уже остановила. Суккуба. И сейчас дерзкий юноша замер с клинком у горла.

— Так, давайте все успокоимся! — потребовал я негромко.

— Не смей трогать Гиту, ублюдок! — зашипел тот.

Но двигаться благоразумно не стал.

— Никто не тронет ее, Гарон! — заверил староста внушительно. — Чужак лишь осмотрит ее.

— Нет! — заорал молодой, бросаясь вперед.

Суккуба пощадила его, просто сбив с ног.

— Никто не тронет ее!!! — продолжал надрываться молодой, пытаясь ползти по земле.

Однако крепкая хватка суккубы ему в том немного мешала. То есть, более чем полностью.

— Не тронет, — согласился я, поднимаясь на ноги. — Катор…

— Гарон, замолкни, ты позоришь отца своего! — потребовал старейшина.

Минуты через две молодой примолк. Еще через парочку суккуба рискнула разжать хватку.

Правда, староста, молодец, не стал рисковать.

— Уведите его! — приказал он двум крепким мужикам, подоспевшим к месту происшествия.