моя жена не могла иметь ни малейшего представления. Я зажмурилась, чувствуя, как подкатывает тошнота. Он снова замолчал, словно давая мне время осознать каждое его слово, а затем задал тот единственный вопрос, который я до дрожи боялась и одновременно отчаянно мечтала услышать с самого первого дня в этом мире: — Кто ты такая? Глава 49. Я — не твоя жена Натаниэль Всю дорогу от Ист-Энда этот вопрос жег мне язык. Я требовал ясности и был уверен, что готов к любому ответу. Но сейчас, когда слова повисли в тишине спальни, я внезапно осознал, что не хочу его слышать. Впервые в жизни я отчаянно захотел, чтобы мне солгали. Пусть она сейчас расплачется. Пусть сошлется на пережитый ужас, вид крови Эдмунда, последствия своей травмы. Я был готов ухватиться за любую, даже самую нелепую выдумку, поверить в любой бред — лишь бы просто обнять ее и навсегда вычеркнуть сегодняшний день из памяти. Но она не собиралась прятаться. Фейт сделала глубокий вдох, выпрямилась и расправила плечи. В ней не осталось ни паники, ни растерянности, за которые я мог бы зацепиться. Она подняла голову, но не посмотрела на меня. Ее потемневший взгляд скользнул мимо, устремившись куда-то за мое плечо, будто бы сквозь стену, в совершенно недосягаемое для меня место. От этого отрешенного взгляда внутри всё заледенело. За одно короткое мгновение она возвела между нами такую непроницаемую стену, что мне стало нечем дышать. Я пожалел, что вообще открыл рот. Несколько секунд она сидела молча, а когда разомкнула губы, первые же прозвучавшие слова пустили мороз по моей коже. — Я — не твоя жена. Мои пальцы до хруста впились в подлокотники кресла. Разум требовал немедленно вскочить, преодолеть разделяющие нас пару футов, схватить ее за плечи и запретить произносить эти страшные слова. Заставить замолчать, пока она не разрушила то хрупкое, едва зародившееся между нами чувство, за которое я готов был цепляться насмерть. Но я заставил себя остаться на месте. Сцепить зубы и не шевелиться, давая ей возможность закончить. Она говорила ровным голосом, рассказывая о вещах, которые разрывали мой рассудок на части. О другой стране и совершенно другом времени, отстоящем от нашего на полтора столетия. — Меня звали Вера, — произнесла она короткое, незнакомое имя, и я неосознанно повторил его про себя, пробуя на вкус. — И я была врачом-реабилитологом. Помогала людям заново учиться ходить и жить после тяжелых аварий и болезней. Женщина — врач . В моем мире это звучало как абсурд, нелепица. Но мысль даже не успела оформиться