у него подрастёт бизнес. Теперь на этой кровати спали двое. Максим лежал на боку, обнимая блондинку. Молодую, судя по гладкой коже спины, стройную, с длинными волосами, рассыпанными по подушке. Красивую. Классически красивую, как картинка из глянцевого журнала, всё при ней: грудь, талия, бёдра. Карикатурная кукла Барби во плоти. Я стояла в дверях и смотрела. Наблюдала, как поднимаются и опадают их груди в такт дыханию сна. Мне стало холодно, как если бы вся кровь в моих жилах вдруг остановилась и вместо живого биения сердца внутри осталась только ледяная пустота. Пять лет. Пять лет я вкладывала в этот брак всё, что могла. Работала за двоих, когда Максим раскручивал своё дело, поддерживала, верила. Закрывала глаза на задержки допоздна, на командировки, на запах чужих духов, который иногда чувствовала на его рубашках, уговаривая себя, что это просто коллега обняла на прощание или клиентка слишком щедро надушилась. Дура. Слепая доверчивая дура. Что-то внутри меня окончательно замёрзло, покрылось коркой льда. Я подошла к кровати стремительно, уже не заботясь о том, чтобы сохранять тишину. Моя рука легла на длинные светлые пряди блондинки, пальцы сжались, наматывая волосы на кулак, дернули вверх. Девушка вскрикнула, проснулась, замахала руками, пытаясь вырваться. Максим дёрнулся, открыл глаза. — Вера?! Что ты... Ты же должна была... — Прилететь вечером, да, — закончила я за него почти спокойно, не ослабляя хватку. — Но планы изменились. Сюрприз! Я потянула сильнее. Блондинка завизжала, царапая мои пальцы, пытаясь освободиться. — Вера, стой, я могу всё объяснить! — Максим сел, протягивая руки в примирительном жесте. — Не надо. Я развернулась, волоча за собой вопящую девицу, и потащила её к двери. Блондинка пыталась сопротивляться, цеплялась за косяк, но я была сильнее, мои руки привычные к физической работе с пациентами, к тому, чтобы поддерживать, переворачивать, удерживать безжизненный вес парализованных конечностей. Я дотащила её до входной двери, рывком распахнула и вытолкнула в подъезд. Визг стал громче, превратился в истерику. — Мою одежду! Верните мне одежду! Я голая! Вы ненормальная! Максим! Я захлопнула дверь. Щёлкнула замком. Обернулась и увидела, что Максим кое-как натянул штаны, выбежал из спальни. Лицо красное, глаза бегающие. — Вера, послушай... Я прошла мимо него, словно он был пустым местом. Наклонилась, подняла с пола красные туфли на шпильке. Подобрала рубашку, брюки, женскую блузку и чулки. Максим шёл за мной по пятам, говорил что-то, оправдывался,