Очнувшийся иллит засиял золотым, сияние перетекло на Банарва, и уже скоро тот сидел, прислонившись спиной к колодцу и вытирая бороду тыльной стороной руки. Его жизни больше ничего не угрожало.
— Что это было? — спросил дварф, придя в себя достаточно, чтобы подняться на ноги.
— Ты снова чуть копыта не отбросил, бородатенький. — не преминула поддеть его Бешеная. — Налу пора уже на счетчик тебя ставить. До конца жизни расплачиваться будешь.
— Труба! — сообразил Банарв.
— Отравленная. — добавил маркиз. — Ловушка для любителей лапать все подряд. В следующий раз сразу в рот себе суйте. Или еще куда. Быстрее подействует, и нам меньше возни.
Дварф хотел что-то сказать, но передумал и вместо этого молотом расколошматил странный артефакт на мелкие осколки. А потом еще долго топтал их башмаком, скрывая смущение.
— Я, кажется, знаю откуда это. — вдруг подал голос Дейкстир.
— Просвети же. — дозволил фор Корстед.
— В общем, ходили слухи, что кто-то вырезает целые деревни. — нерешительно начал ученый, глядя себе под ноги. — Рубит жителей на куски. Прямо в фарш. И ничего не берет. Думали монстр какой из данжа сбежал. Ловить пытались. Но месяца два назад все прекратилось. Как отрезало. А иногда, на месте таких вот побоищ разные вредные артефакты находили. Не древние. Новодел.
— Монстр, артефактами срущий, говоришь? — грозно рыкнул Банарв. — Ну уж я ему рога-то пообломаю!
— На куски… В фарш… Два месяца… — задумчиво проронил Радремон. — Сдается мне, это не монстр…
Глава 32
На следующий день после происшествия с трубой, Дейкстир окончательно определился с датой открытия портала. До нее оставалось уже меньше двух недель. А это означало, что времени в обрез. Тем более, что Радремон планировал посетить еще хотя бы три данжа.
Три не успели.
В основном из-за того, что на седьмой день неожиданно пошел дождь. Тяжелые низкие тучи затянули пронзительно-ясное голубое небо и разродились таким ливнем, что, сидя на козлах, не было видно даже передней пары лошадей, тащивших фургон.
Сперва, уставшие экономить воду члены отряда радовались, как родители очаровательного розовощекого первенца. Они бегали, подставив лицо крупным прохладным каплям, жадно пили прямо из луж и хохотали пьяные от счастья.
Но то оказалось радостью приговоренного, которому сменили гильотину на виселицу. Потому что ни через час, ни через два, ни на следующий день дождь и не думал прекращать. Он лишь сменялся с бешенного ливня на противную морось и обратно. Будто природа решила вылить все то, что так долго копилось у нее в закромах.
Сразу вспомнилось, что недостатков у такой погоды ничуть не меньше, чем у бесконечно палящего солнца. Это и мокрая насквозь одежда, которую не спасали никакие плащи; и превратившаяся в глиняное месиво дорога, заставлявшая толкать фургон чаще, чем тот катился сам; и заметные трудности при разведении костра. Ну и, конечно, определенные проблемы с верховой ездой.