— Примногоблагодарен. — выдержав тот же тон, ответил Радремон. — Дейкстир. Дейкстир!
— Что? А? — пришел в себя ученый, завороженно наблюдавший за чарующей игрой света.
— Хрен на, возьми два! — толкнул его Банарв, подъехав к фургону. — Освобождай транспорт. Повинность кончилась.
Спустившись на землю, Дейкстир посмотрел на маркиза, словно мышь на поймавшую его кошку. И не удивительно. Изначально фор Корстед действительно собирался прикончить книжника. Тот ни на йоту не смыслил в пространственной магии и только и умел, что по чужим формулам вычислять время и координаты очередного портала.
Радремону же требовался способ вернуться домой, к семье. Поэтому ничто не мешало ему избавиться от ненужного боле инструмента. Как от Бал’Луга. Как от Сэллинталаса. Как от Ариэланы, Безрукавочки и других, сыгравших свою роль случайных встречных.
Но, поразмыслив, маркиз решил не сжигать мосты со Свинтерами. Могут еще пригодиться.
Ну или хотя бы всего лишь для разнообразия.
— Свободен. — не глядя, бросил фор Корстед, дозволительно махнув рукой.
— Эм… Мне бы лошадь… — нерешительно промямлил ученый.
— Совсем обнаглел, люд паршивый⁈ — взвилась Бешеная, обнажив клинок. — Пшел прочь, пока лидер добрый!
И Дейкстир, подобрав полы мантии, ломанулся в дождь, перепутав направление и удаляясь от Элмора.
Ну да сам себе злобный бурундук.
Спату же ждал Дуинитон.
— Вперед. — скомандовал Радремон, и их бесследно поглотил портал.
Глава 36
Переход через портал оказался практически мгновенным и сопровождался лишь легким покалыванием кожи, да незначительным шевелением волос на загривке. Будто во время мощной грозы.
Выйдя с другой стороны, спате пришлось щуриться от яркого солнца, обрушившегося на них валом тепла и света, которых так не хватало в последние дни, прошедшие под знаком промозглой сырости. Словно взъерошенные воробьи, странники скинули капюшоны и расправили перышки, наслаждаясь всепоглощающим чувством уюта.
Но не только это отличало Дуинитон от Ахалдаса.
Сам воздух, казалось, был более сочным и насыщенным. Пропитанным чем-то невидимым, но, в то же время, вполне ощутимым, от чего плечи невольно раздавались в ширь, спина выпрямлялась, а грудь вздымалась в глубоком живительном вдохе.
Радремон ощущал себя растением, выросшем в горшке нерадивой хозяйки, часто забывавшей поливать землю. Но его вдруг пересадили в плодородную почву возле чистого пруда, и питательные вещества с бодрящей влагой устремились к нему, наполняя от корней до самых кончиков молодых побегов.
Приятное, волнующее чувство.
Отряд обнаружил себя на пологом зеленеющем холме. Внизу журчала, блестя на солнце, небольшая речушка; вдаль уходили горы, поросшие у подножия густым лесом; пели птицы; в траве мелькнул хвост увернувшейся от копыт полевки.