Но Банарв не дал ему уйти.
Резко увеличив щит в размерах, он толкнул его в сторону беглеца, и того накрыло, словно мышь блюдцем, впечатав в дорожную жижу.
Оторвавшись от руки хозяина, щит медленно приходил в норму, но бой уже окончился. Левая рука дварфа висела плетью. Незадолго до переломного момента его защитный навык перестал действовать, и он принимал все атаки уже на себя. Стойко. Не пискнув и не изменившись в лице. И доведя сражение до конца.
Убедившись, что Фишти никуда не денется, Банарв подошел к мелко скулившему Джуту и, не произнеся ни слова, с размаху опустил молот тому на второе плечо. Брызнула смешенная с нечистотами и кровью слякоть, и Джут лишился еще одной руки. Его плечо перестало существовать.
Может Банарв и не обладал особыми атакующими навыками, но постоянная практика в кузнечным ремесле придала его ударам чудовищную силу.
Следом он размозжил мужчине голову и с мрачной решимостью направился ко второму.
Глава 43
— Эй, Банарв, послушай. — беспомощно лепетал Фишти, кое-как вывернув голову из-под щита и выплюнув набившуюся в рот грязь. В вечерних сумерках его лицо выглядело белее Ханиамоны. — Друг, ты же знаешь, я был тогда против. Это все Джут с Мельником. Двое против одного. Ну! Я не виноват! Джута ты убил, Мельника Хиндатские Львы задрали еще на Ахалдасе. Отпусти! Четырежды мертвый господь свидетель — я не хотел! Не хотел!
Банарв приближался с неотвратимой поступью палача. На его угрюмом лице не отражалось ни жалости, ни сочувствия. Но не было на нем и кровожадной радости. Лишь мрачная решимость и неутолимая, пронесенная сквозь года жажда мести.
Подойдя ближе, Банарв замахнулся молотом, чтобы одним ударом покончить с начатым, но Фишти вывернулся из-под уменьшившегося щита и выставил руки в защитном жесте.
Это лишь продлило его мучения.
Сперва одна, потом другая рука сломались, словно тростинки, которыми пытались подпереть падающий дом. Их расплющило и превратило кровавое месиво из перемолотых костей и исковерканной плоти. И лишь с третьего удара дварф безжалостно добил молящего о пощаде мужчину.
Не было ни криков радости, ни вздохов разочарования. Случайные зрители молча расходились по своим делам, подавленные увиденным. Они даже не стали дожидаться реакции стражников, действие заклинаний на которых уже давно прекратилось. Совсем не на такое зрелище рассчитывали тринитопцы в начале конфликта, и теперь опасались, как бы чего недоброго не случилось уже с ними. Или с их близкими. На защиту блюстителей порядка рассчитывать не приходилось. Слишком суровая сила посетила этим вечером их небольшой город.