Хотя, скорей всего, на самом деле не являлась ни тем ни другим.
Радермон же сидел на поваленном бревне, слушая веселый треск костра и вглядываясь в окружающую тьму. Та как всегда манила его, рассказывая истории, понять которые маркиз не мог. Да и на самом деле не слышал, лишь подспудно ощущая родство с чем-то бо льшим. Чем-то объемным и непостижимым. Чем-то…
Хрустнула ветка, и маркиз обернулся, схватившись за рукоять шпаги. Диких зверей он не боялся, но стражники Тирнитопа должны были сообщить о происшествии, после чего по следам спаты несомненно выслали отряд, способный справиться с нарушителями. Ну или хотя бы попытаться справиться. Вряд ли бюрократическая машина сработала так быстро, но нужно быть наготове и не дать застать себя врасплох.
Это был всего лишь Банарв.
Закинув свое сомнительного вида изделие в фургон, он не отправился спать до своей очереди сторожить стоянку, а подсел к фор Корстеду.
Помолчали.
Потом еще.
Оглушительно стрельнуло в костре прогоревшее полено.
— Прохладно что-то. — неуверенно пробормотал дварф, протянув Радремону небольшую деревянную баклагу.
Действительно. По всем признакам вокруг стояла то ли поздняя весна, то ли раннее лето, но налетавший порой зябкий ветерок заставлял совсем не по-летнему ежиться и задумываться о плаще с подкладкой. Однако в остальное время погода стояла вполне комфортная.
— Ты ведь не это хотел сказать. — произнес маркиз, сделав глоток.
Конечно же эль.
— Не это. — Банарв забрал емкость и основательно к ней приложился. Опять помолчал. — Хотел сказать спасибо.
— За что на этот раз?
— Что не остановил. — дварф наклонился вперед и уперся локтями в колени, глядя в пустоту невидящим взглядом. — Когда увидел тебя на улице, думал прикажешь прекращать. Оставить тех двоих в покое. Но ты не стал. Спасибо.
— Уверен, у тебя были на то причины. — отметил фор Корстед. — А даже если и нет, вы можете делать что угодно, если это не вредит напрямую мне или спате. Возьми хоть Бешеную.
— Да, оторва та еще…
Банарв вновь хлебнул из баклаги и передал ее Радремону. Тот тоже пригубил.
У них над головой бесшумно пролетела сова и, стремительно спикировав, поймала мышь на самой границе очерченного костром круга. Покосившись на двуногих красными в языках пламени глазами, птица начала жадно пожирать добычу.
— Я ведь не рассказывал, как в рабство попал. — решил вдруг разоткровенничаться дварф. — С теми тремя в кабаке познакомился. Мельник, Джут и Фишти. Подсели ко мне. Угостили. Потом я их. Потом снова они. — он поболтал в воздухе флягой. Там плескалось еще с треть. — Слово за слово, и вот мы уже договорились залезть в данж свинтеровский. Прям посреди ночи. Бездна! Я ведь к тому моменту уже раз зарекался верить людам. На собственном горбе испытал вашу честность. Но тогда… Задави меня валун! Сотню раз с тех пор думал, что меня дернуло с ними пойти. Особенно когда валялся в шахте со сломанными ногами…