Она медленно встала, взялась за ноющую поясницу. Выпрямилась и подошла к комоду:

— Столько лет скрывала. Каждый день обман. И теперь… — провела морщинистыми пальцами по деревянному ящику. Внутри лежал родовой перстень Северовых, последняя реликвия великого рода. — Я не готова. Не готова подвергать его опасности. Враги рода Северовых ещё живы. Те, кто предал нас, теперь при дворе Англии. Если узнают, что наследник жив…

— Я понимаю вас, госпожа, — Марьяна кивнула, в голубых глазах мелькнула сталь. — И буду следовать любому вашему решению. Неважно, будет ли это приказ прыгнуть в пекло за наследника или ждать хоть до второго пришествия момента, когда он будет готов узнать правду. Моя клятва дому Северовых действует до последнего вздоха.

Вера Николаевна благодарно кивнула и со вздохом произнесла:

— Он ещё так молод. В его возрасте должны думать о балах и девушках, а не о груде мёртвого княжества и кровной мести…

— Но он уже солдат. Мастер, в своем-то юном возрасте, — женщина налила старушке свежего чаю. — Может, он сильнее, чем вы думаете? Кровь Северовых не вода, она проявит себя.

— Может быть. Но бабушкино сердце… — старушка снова вздохнула, — моё старческое сердце не готово рисковать. Не после того, как я потеряла сына, невестку… и любимого мужа.

Три стука в дверь прервали тяжёлый разговор. Не условные — обычные, настойчивые.

Женщины переглянулись. Марьяна инстинктивно потянулась к поясу, где носила скрытый нож. Старая привычка придворной дамы из неспокойного княжества.

— Кто там? — спросила Вера Николаевна, подойдя к двери, но не открывая.

— Курьер из «Астарии», барыня! Письмо для госпожи Волковой!

Вера Николаевна облегчённо выдохнула — не враги, слава богу. Просто курьер. Марьяна, убедившись в отсутствии опасности, открыла дверь.

На пороге стоял мальчишка лет четырнадцати в форменной куртке курьерской службы «Астарии» — тёмно-синяя с белыми пуговицами, чуть великовата ему. Нос красный от мороза, в руках запечатанный конверт.

— Письмо для госпожи Волковой, — выпалил он заученную фразу. — Лично в руки. От постояльца нашей гостиницы.

Старушка взяла конверт. Полезла в кошелёк, достала пару монет:

— Держи, милый. За скорость.

— Благодарю, барыня! — пацан просиял, сунул те в карман и умчался вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Вера Николаевна закрыла дверь и вернулась на кухню, села к окну, где лучше свет. Вскрыла печать — обычный сургуч гостиницы, не личная печать. Осторожный мальчик. Развернула листок, пробежала глазами знакомый почерк:

«Бабуля, вернулся в Петербург. Прости, к тебе приехать пока не могу — объясню при встрече. Не могла бы ты прибыть в блинную „У Семёныча“? Буду ждать к 17:00. Если не сможешь — завтра приеду сам. С любовью, А.»