— Что пишет наследник? — спросила Марьяна, осторожно глядя в окно через щель занавесок.

— Просит встретиться в блинной. Той самой, куда мы ходили, когда он был маленьким. Помнит, значит… — в голосе старушки появилась теплота. — Но пишет, что не может приехать сам. Странно. Почему?

— Госпожа… У нас проблема.

— Что такое? — Вера Николаевна мгновенно напряглась.

— Слежка. Двое в карете напротив — делают вид, что ждут кого-то, но смотрят на наши окна. И ещё пара на крыше соседнего дома.

Старушка побледнела:

— Слежка? За кем? За мной? Неужели нас раскрыли после стольких лет?

Марьяна покачала головой, продолжая наблюдать из глубины кухни:

— Не думаю. Вчера их не было. Появились только сегодня, и это сразу после прибытия наследника в город. Если бы следили за вами как за княгиней, дежурили бы месяцами. А эти… логично предположить — ждут визита Александра.

— Но почему за Сашей вообще следят? — старуха нахмурилась, пытаясь понять. — Он же просто солдат… Пусть и офицер, но… Марьяна, что он натворил?

Камеристка задумалась, потом щёлкнула пальцами:

— Поняла! Его ведь отправили в штрафбат за пособничество британскому шпиону, пусть и по незнанию.

— Да, но он отслужил срок, искупил вину кровью…

— Всё равно. Такие дела не забываются, не прощаются до конца. Военная контрразведка наверняка держит его на контроле. Особенно сейчас, когда война вступает на новый виток. А тут он вернулся в столицу, пусть и офицер, но с пятном в биографии. Конечно, за ним присматривают.

Вера Николаевна медленно кивнула:

— Логично. Следят за Сашей через меня. Знают, что рано или поздно навестит единственную родственницу. И ждут. — она машинально потёрла запястья. Под тонкой, практически прозрачной от возраста кожей едва заметные белые шрамы — следы ритуала запечатывания эфирных узлов. Семнадцать лет назад ей пришлось навсегда отрезать себя от эфира. Болезненная процедура, необратимая, калечащая. Но это была единственная возможность спрятаться в столице, иначе любой практик почувствовал бы магистра третьей ступени за версту и опознал бы княгиню Северову. Теперь она обычная старуха — околонеофит, даже ниже. Знания остались, но реальной силы давно нет. И не будет.

— Госпожа? — Марьяна заметила её задумчивость. — Вы в порядке?

— Да, просто… странно всё это. Военная слежка — допустим, понятно. Но почему Саша не может приехать? Что он скрывает? От кого прячется?

— Думаю, узнаете при встрече.

— Соглашусь. Избавиться бы только от эскорта.

Вера Николаевна с задумчивостью взглянула в окно. Промолчала секунд пятнадцать. Потом решительно повернулась к телохранительнице: