Не глупо ли? Строю контур размером с поле боя, планирую переиграть войну… и ради чего? Я мог бы сейчас отлично проводить время в Петербурге, среди красивых девиц на балах, ну или шлюх в кабаках. Ну или там и сям, зачем ограничиваться. А я застрял тут, в долине и занимаюсь хрен пойми чем? Мог же просто стрелять с арбалета и дальше, не привлекая внимания.

Так. Что за упаднические мысли?

И правда…

Ядро пытается задавить морально?

Очень может быть! С ним расслабляться нельзя. Дашь слабину — и переломает как тварь дрожащую, хе-х.

Переворачиваюсь на спину. Лежу. Смотрю в небо. На звёзды.

Нет. Останусь арбалетчиком — и не буду честен с самим же собой. Я могу куда больше. А потому — соберись! Воробей или Ненормальный Практик, кем бы ты ни был!

Нужно закончить.

Если внутренних запасов эфира практически нет. Значит берём снаружи.

Открываю фильтрацию.

Обычно практики делают это пассивно, понемногу: первый узел втягивает эфир как лёгкие втягивают воздух. Медленно, аккуратно, без риска.

Я делаю иначе.

Распахиваю каналы.

Эфириум с округи тут же врывается внутрь, как горный поток. Холодный, густой, насыщенный примесями. Не чистый «природный» эфир, а с поля смерти. После боли. После тысяч криков.

Конечно ЭТО ощущается сразу.

Каналы режет, по ним несётся лёд с битым стеклом. В груди жжёт. В позвоночнике стреляет. На секунду кажется, что кровь — не кровь вовсе, а жидкий металл.

И вместе с этим приходит нечто эфемерное. Не голоса или призраки — я не настолько романтик. Скорее эхо. На мгновение чувствую чужие остаточные импульсы: страх, ярость, отчаяние. Как если бы сотни людей одновременно взглянули мне в глаза со своей последней эмоцией.

Стискиваю зубы.

Спокойно. Просто резонанс. Просто примеси. Подумаешь, кладбищенский снег в лёгких. Ничего такого. Но лучше практикам не повторять подобный способ, может и прикончить.

Минута.

Две.

Три.

Всё ещё поддерживаю поток. Контролирую.

Пять минут.

Достаточно.

Закрываю каналы.

Пф. Ну вот, пополнился ё-моё. Выравниваю дыхание. Сердце постепенно успокаивается. Тремор уходит. Мир становится чётче.

Поднимаюсь, отряхиваю зад. В голове всё ещё гул, но жить можно.

Итак, на чём я остановился?

Пятьдесят очагов висят над полем, невидимые глазу практиков, но для духовного восприятия — как пятьдесят маяков. Каждый качает остатки питательной энергии из тел вокруг. Медленно. Неумолимо.

Но нужно ещё пятьдесят, чтобы покрыть всю площадь. Что ж, поехали. Иду дальше.

Пятьдесят первый очаг.

Пятьдесят второй.

Двигаюсь по сетке, ставлю узлы, активирую. Итак снова и снова, и снова.

Семидесятый.