— СЕДЬМАЯ ГРУППА! СРОЧНЫЙ ВЫХОД!
День, действительно, только начинался…
Примечание: ребят, давайте без спойлеров ха-х:D
Следующая глава будет большой) Впереди прям ОХОХОЧТОБУДЕТ)))))))
Глава 6
Прорыв на восточном краю центра
Сержант Павел Кожемяка лежал, опираясь затылком о кучу трупов, и понимал, что помрёт в ближайшую минуту. Выдохся. Ещё и ранен. По всему телу жар.
Его взвод, тридцать человек, усох до одиннадцати. Бриташки прорвали оборону с фланга, обложили. Теперь давили отовсюду. Синие и серые плащи, десятки, сотни. А впереди всей их своры, прорубая путь сквозь имперцев как копьё картон, пёр британский магистр. Кучерявый рыжий нидерландец. Низкорослый, метр шестьдесят по прикидкам, но злой сучара. И широкий, точь полурослый медведь. В синем офицерском мундире и звериной улыбкой, он рубил двуручником всех направо и налево. Каждый взмах — и трупы. Не сдерживался гадина, рубя даже своих, так что те после двух трупов товарищей старались держаться от рыжего бычка подальше. Очередной взмах здоровенным мечом и двоих имперцев перерубило в поясе пополам. Он вспыхнул эфиром, сделал мощный рывок. Убил ещё четверых. Остановить этого рыжего полулося было нечем. Он будто забивал скот. Ещё и с озорной лыбой. Да уж, на войне хватало любителей убивать. Тут им настоящее раздолье.
— Где подмога⁈ — орал молодой ефрейтор Колька, держа щит, в который прилетело уже три стрелы. Туф! Туф! — Арх бля! Где наши, блядь⁈ Нам пиздец, Пашка!
Пашка не ответил. Не придёт подмога. Все резервы кинули туда, где ещё хуже. Их взвод просто забыли. Или уже списали. Какая разница.
Нидерландец, обливая имперцев матом, приближался. Десять метров. Восемь. Шесть.
— Сукины дети! Я научу вас как драться! Идите сюда, ВЕЛИКИЙ ДАРРЕН здесь!
Пашка глянул на небо. Серое, безжизненное, снег валит. И почему-то только сейчас оно казалось красивым. Почему он раньше был раздражен столь прекрасным небом? Почему его так бесил вечный снегопад? Это же так завораживает. Вот бы и она увидела эту красоту однажды.
— Прости, Катенька, — прошептал он, думая о жене в далёком Петербурге. — Не грусти там.
Ирландец собрал свободной рукой контур, собираясь испепелить всё в округе. Как и ту кучу, у которой лежал Павел. Сейчас всё сгорит, вместе с десятками имперцев.
Пашка храбро посмотрел смерти в глаза.
Но увидел не ад, а как рыжий магистр дёрнулся. Замер на полушаге и выпучил глаза. Меч выпал. Контур рассыпался. Он попытался вытащить из горла арбалетный болт. Попытался сказать проклятие, но из перекошенного рта хлестала кровь. И рухнул мордой в снег. Помер.