— Спасибо, — тихо произнесла она. — За поддержку. И за память о нём.
Свартбьёрн махнул рукой.
— Не благодари. Свои своих помнят. Так заведено. А он… он был воином до мозга костей. Жаль, что погиб так рано. Мог бы стать величайшим практиком Империи. Такие раз в сто лет рождаются… — старик усмехнулся. — Уверен, где-то в Вальгалле он сейчас гоняет мёртвых героев по залам и ржёт и над ними и всеми нами. Смерть в бою — лучшая смерть для таких, как он.
В этот момент над лагерем разнёсся протяжный звук боевого рога. Низкий, гулкий, пронзающий до костей.
Построение начинается.
— Вот и пришло времечко, — проворчал Свартбьёрн.
Второй рог. Третий.
— Правый фланг! — прогремел голос полковника Суворина, командующего направлением. — Выступаем! Шагом марш!
И тысячи ног застопали по снегу. Взметнулись над головами знамёна. Барабаны забили мерный ритм.
Бум-бум-бум.
Корнелия шла во главе личной гвардии, глядя вдаль, сквозь снег. Рядом двигались северяне клана Белого Клыка. Чуть впереди шёл Свартбьёрн, насвистывая старую песню. Топор на плече, тапки шлёпают по снегу.
А где-то там, за белой пеленой, Аннабель Винтерхолл.
«Жди меня, сука , — леденело внутри Корнелии. —Я иду за тобой. И если Боги дадут мне хоть один шанс, я тебя достану. За то, что ты отняла его .»
Примечание: следующая глава будет побольше, так что уйдёт дня три. Постараюсь в понедельник выложить, если получится раньше, то раньше. А вот после неё будет прям большая глава, которая займёт не меньше пяти дней, зато объёмная:)
Глава 5
Армия двигалась к передовой. Двадцать шесть тысяч человек, готовые к новой битве.
Снег бил крупными хлопьями по забралам шлемов, налипал на плащи. Ветер лез под шинели, выстуживал до костей. Но холод — не самое страшное. Куда внушительней оказалось то, что открывалось взору по мере приближения ко вчерашним позициям.
Поле боя.
Свежий снег припорошил землю, как сахарной пудрой. Та казалась чистой. Прямо белое покрывало толщиной в ладонь, прятавшее грязь, кровь, требуху. Но, стоит признать, прятало паршиво.
Из сугробов торчали древки копий и стрел. Десятки. Сотни. Воткнутые в землю во время вчерашней резни и брошенные, когда их владельцы умерли или бежали. Чёрные стволы на белом фоне — тот ещё мёртвый, мрачный лес.
Меж копьями виднелись другие формы.
Жуткие.
Рука. Посиневшая, задубевшая, торчит из снега пальцами вверх — будто хотела за что-то ухватиться. Не успела.
Нога в сапоге. Просто нога, отдельно от всего остального. Британский сапог, с кожаными застёжками на серебряных бляшках. Кто-то вчера её лишился, под мечом или под топором, не так важно, и истёк кровью неподалёку. А, может, дотащился до лазарета и выжил. Кто знает.