— О, зырь, — пробормотал кто-то из солдат, — флаг ихний остался. Может, забрать, как трофей?

— Не трожь, дурак, — одёрнул его сержант. — Видишь, сколько под ним мертвяков? Знамя до последнего держали. Там офицеры лежат. Тронешь — хрен знает, что рванёт. Может, кто контур посмертный поставил.

— Ага, — поддакнул другой. — У меня в прошлом году рядовой с мёртвого магистра кольцо стянул. Думал, золото, загонит, разбогатеет. Кольцо его и спалило. За три секунды. Все органы в жижу.

— Жесть, — присвистнул первый. — Ладно, хрен с ним, с этим флагом. — и махнул рукой, решив не испытывать судьбу ради трофея.

Армия продолжала движение. Шла через кладбище оборванных жизней, что напоминало: война не разбирает — храбрый ты или трус, матёрый или зелёный. Добрый иль же злой. Ей абсолютно плевать кого обнулять.

Наконец колонны добрались до вчерашних позиций. Протяжной пологий склон, изрытый после артиллерийских выстрелов. Никаких окопов. Деревянных укреплений. Относительно чистый простор без деревьев или валунов. Единственное, что возвышалось над полем боя — мобильные вышки для командиров, желающих наблюдать за битвой с высоты. Однако, многие справлялись посредством донесений с передовой и прекрасно контролировали ситуацию через гонцов.

— Занять позиции! — рявкнули офицеры.

— Первая рота — левый фланг!

— Вторая — центр!

— Третья — правый!

— Артиллеристы, проверить орудия!

— Тяжёлая пехота в авангард!

— Живо! Живо!

Тысячи людей рассыпались по позициям. Кто выдвигался вперёд, кто ставил контурные щиты вокруг пушек. Артиллеристы как раз подкатывали те и распрягали яков, дабы отвести животину в арьегард к повозкам снабжения и выносным палаткам лазарета, кои уже устанавливали, как и главный мобильный командный пункт для генерала Разина.

Солдаты регулярной армии, как и наёмники, занимали места. Контурщики готовились поднять щиты над пехотой. Магистры и мастера вставали на ключевые точки, откуда могли бы наиболее эффективно отработать по врагу.

Воздух густел. О, да, каждый чувствовал — это последние минуты перед бурей. Ведь там, за снежной пеленой, в двух километрах от имперских позиций, зазвучали барабаны. Британская армия пришла в движение. Сорок четыре тысячи, как подсчитала разведка. Стальная, живая, эфирная масса бритов, которые доказали вчера, что умеют воевать как псы войны.

Барабаны гремели. Мерно. Тяжело. Зловеще.

БУМ-БУМ-БУМ.

Тысячи ног били в землю, сливаясь в гул, похожий на приближающийся гром. Будто огромная стальная многоножка выдвинулась на позицию, при том маршем.

Знамёна трепетали на ветру. Синие, красные, золотые. Розы, шахматные фигуры. Британское королевство. Сила, которая наступала, дабы ломать и сокрушать.