“Я ее отец, я ее родитель! Не ты! Я принимаю эти решения, не ты! Не тебе выбирать, что нужно в жизни моей дочери”. Я поворачиваю к ней указательный палец. “Все, что ты должен делать, это присматривать за ней и заботиться о ней, потому что это твоя гребаная работа! Не отсылать ее к кому-то другому, когда тебе захочется!” Я тяжело дышу через нос, туман в моем сознании с каждой секундой становится все гуще и гуще.
“ Скажи мне, Эмма? Ты действительно делала это ради нее? Или тебе нужно было побыть одной, потому что с тебя хватит, как с дорогой мамочки? Я знаю, что перехожу границы дозволенного, но прямо сейчас ярость, текущую по моим венам, невозможно остановить.
- ПОШЕЛ ТЫ! - кричит она.
Моя сестра смотрит на нас широко раскрытыми глазами, не зная, что делать. Она ненавидит конфликты больше, чем кто-либо другой, и избегает их любой ценой.
Грейси начинает причитать через радионяню, явно разбуженная нашим громким спором. “Отлично! Ты ее разбудил!”
“ Я ее не будила! Это ты кричишь на меня с тех пор, как спустилась сюда! Громко зовет Эмма.
“Потому что ты, черт возьми, этого заслуживаешь!!!”
Обри быстро встает со своего места. - Я проверю Грейси, - говорит она, прежде чем выбежать из комнаты.
Мое тело вибрирует от ярости, и я чувствую потребность что-нибудь сломать. Я яростно провожу пальцами по волосам и дергаю за кончики, закрывая глаза и тяжело дыша через нос, пытаясь контролировать свой темперамент. Но это бесполезно, ничего не работает.
“Блядь... блядь… Блядь!”
Мои руки оставляют волосы, и я хватаю первое, до чего дотягиваюсь, отводя руку назад и посылая ее через всю комнату со силой. Он ударяется о стену и разлетается на миллион осколков.
Только когда я вижу осколки, лежащие на земле, и слышу отчаянный крик Эммы, я понимаю, что только что сделал. Что именно я только что выбросил.
В ярости, вызванной туманом, я схватил кофейную кружку Эммы...
Ее кружка с подсолнухом.
Эм медленно поднимается со стула, не сводя глаз со своей разбитой кружки. Она делает осторожные шаги к ней, пока слезы текут ручьем. Она опускается на пол перед осколками, не заботясь об окружающих ее осколках, и тянется к куче, поднимая один кусочек, больше остальных.
Подсолнух.
О, нет... блядь... Черт, черт, ЧЕРТ! Что я наделал?!
Каким-то образом он пережил крушение. С ее губ срывается оглушительное рыдание, прежде чем она прикрывает рот рукой, чтобы заглушить его. Ее тело сотрясает сильная дрожь, когда она стоит на коленях и плачет.
“О черт… Em… Я... я не хотел... Черт!… Мне так жаль...” Я смотрю широко раскрытыми глазами, не зная, что сделать или сказать.