— Отлично, — я спрятал часы в нагрудный карман и снова поднял бинокль. — Где Овсянников?

— Лично проверяет наводку «Катюш». Александров занял позиции у аэродрома. Диверсионные группы готовы к проникновению на аэродром, — сообщил он. — Подготовили заряды под самолеты. Ждут сигнала.

По плану диверсанты должны начать в 5:55, за пять минут до основной атаки. Самолеты должны остаться на земле.

В этот момент к нам присоединился посланец от Хэ Луна, в простой крестьянской куртке, подпоясанной военным ремнем с маузером. На груди тоже болтался бинокль, старый, но надежный.

— Наши люди готовы, — произнес он на ломаном русском с сильным акцентом. — Южные отряды начнут через десять минут. Создадим много шума.

Я кивнул:

— Важнее всего отвлечь внимание японцев от северного направления. Держитесь на безопасной дистанции, не лезьте под пулеметы.

Китаец усмехнулся, обнажив крепкие зубы.

— Не беспокойтесь, товарищ Краснов. Китайцы умеют вести партизанскую войну. Когда ваши танки прорвут оборону, мы ударим с юга всеми силами.

Он отсалютовал и растворился в утреннем тумане, спускаясь с холма обратно к своим войскам.

Время неумолимо приближалось к назначенному часу. Я еще раз обвел взглядом позиции.

Окуневские танкисты в который раз проверяли орудия, негромко переговаривались. Пехота лежала в наспех вырытых окопах, готовая поддержать танковую атаку. Артиллеристы Забродина замаскировали орудия ветками и чехлами.

Часы показывали 5:55. Где-то на южном направлении раздались первые выстрелы. Хэ Лун начал отвлекающую атаку точно по расписанию. Вдалеке затрещали винтовочные выстрелы, глухо забухал старый пулемет.

— Пора, — я повернулся к Сопкину.

Через минуту со стороны аэродрома донеслись приглушенные расстоянием взрывы. Диверсионная группа приступила к выполнению задания.

5:58. Японский гарнизон пришел в движение. Солдаты заторопились между укреплениями, занимая оборонительные позиции.

5:59. Я стоял, затаив дыхание.

6:00. На мгновение воцарилась тишина, а потом мир вокруг взорвался адским грохотом.

* * *

Подполковник Хидео Нагата проснулся, как обычно, за полчаса до побудки. Двадцать лет армейской службы выработали в нем привычку, которой он следовал независимо от обстоятельств, будь то казармы Токио, полевые учения в горах Хоккайдо или гарнизон на окраине Маньчжурии.

В свои сорок два года Нагата сохранял безукоризненную выправку и четкость движений кадрового офицера.

Выпускник Императорской военной академии, ветеран кампании в Корее, награжденный Орденом Восходящего Солнца за подавление восстания в Шаньдуне в 1927 году, он считал назначение командиром гарнизона в Дацине временным понижением.