Чжан поклонился:
— Я передам ваш ответ генералу. Он будет удовлетворен.
После того как доктор покинул штаб, Хэ Лун не скрывал беспокойства:
— Товарищ Краснов, Фэн не просто так проявляет такой интерес. Он наверняка знает о ценности нефтяных месторождений. И захочет получить свою долю.
— Несомненно, — кивнул я. — Но нам необходимо разобраться в его истинных намерениях. И если возможно, заручиться поддержкой его войск для обороны от японцев.
Сопкин, молчавший почти всю встречу, наконец высказался:
— Предлагаю подготовить усиленный эскорт для завтрашней встречи. И держать резерв быстрого реагирования в полной готовности.
— Согласен, — кивнул я. — Необходимо подготовиться к любому развитию событий. Но главная цель — мирное соглашение, которое позволит нам сосредоточиться на отражении неизбежного японского контрудара.
Хэ Лун с сомнением покачал головой:
— Не доверяю я Фэну. За его благородными речами о борьбе с захватчиками всегда скрываются личные амбиции.
— Может, и так, — согласился я, — но сейчас мы не можем позволить себе конфликт между китайскими патриотическими силами. Япония только этого и ждет.
Совещание затянулось за полночь. Мы разработали детальный план встречи с Фэн Юйсяном, подготовили требования и возможные уступки, выработали стратегию переговоров.
Позже, оставшись один в кабинете, я еще раз проанализировал ситуацию. Появление войск Гоминьдана добавляло новое измерение в и без того сложную картину. Теперь приходилось учитывать не только неизбежную японскую реакцию, но и амбиции различных китайских группировок.
Я подошел к окну. Тусклый лунный свет заливал недавнее поле боя. Где-то на горизонте вспыхивали и гасли огоньки костров.
Нужно точно понять, что известно Фэну о реальной роли СССР в сегодняшнем сражении. И насколько далеко он готов зайти, чтобы получить свою долю контроля над нефтяными богатствами Дацина.
Ночь обещала быть короткой. День грядущий таил новые испытания и возможности.
Глава 20
Штаб Квантунской армии в Мукдене напоминал растревоженный улей. Офицеры суетливо перемещались по коридорам, адъютанты бегали с депешами, радисты непрерывно принимали и отправляли сообщения. В воздухе витало почти осязаемое напряжение, смешанное с запахом табачного дыма, пота и страха.
Просторный зал совещаний, отделанный темными деревянными панелями и украшенный картами Маньчжурии, заполнился высшими офицерами Квантунской армии. Тяжелые портьеры на окнах едва пропускали дневной свет, и помещение освещалось несколькими электрическими лампами под зелеными абажурами. Воздух застоялся от сигаретного дыма и жарких споров.