— Господин подполковник! Нужно отходить! — Тагути схватил командира за рукав. — Мы не сможем удержать гарнизон!

Нагата стряхнул его руку. Двадцать лет безупречной службы Императору не могли закончиться таким позорным поражением. Выхватив из кобуры пистолет, он выстрелил в воздух.

— Солдаты Императорской армии! За мной! Умрем, но не отступим!

Несколько офицеров и пара десятков солдат сплотились вокруг командира. С примкнутыми штыками они бросились навстречу приближающимся советским танкам.

Это была безнадежная атака, последний жест отчаяния. Пулеметный огонь скосил большую часть группы, не дав ей приблизиться к танкам.

Нагата почувствовал резкий удар в плечо, затем в бедро. Земля стремительно приближалась к его лицу.

Падая, он успел заметить китайских партизан, врывающихся в расположение гарнизона с юга, и силуэты советских танков, методично добивающих последние очаги сопротивления.

«Невозможно… Как они могли…» — последняя мысль погасла вместе с сознанием.

За какие-то двадцать минут хорошо укрепленный гарнизон перестал существовать как организованная военная сила. Оставшиеся в живых японские солдаты сдавались в плен или пытались спастись бегством.

Советские танки, не встречая серьезного сопротивления, двигались дальше.

Так началась битва за Дацин, сражение, которому предстояло изменить геополитический баланс на Дальнем Востоке и энергетическое будущее Советского Союза.

* * *

Василий Захарович Александров затаился в мокрых от росы кустах, всматриваясь в японский аэродром через оптический прицел. Тридцатилетний начальник службы безопасности никогда не спешил с выводами, привычка, спасавшая его жизнь множество раз во время сложных операций в приграничных районах.

Мало кто знал истинную биографию Александрова. В досье, доступном даже высокопоставленным военным, значилось: «Выпускник Восточного факультета Военной академии РККА. Специалист по странам Дальнего Востока. С 1923 года на службе в разведывательном управлении РККА».

За этими скупыми строками скрывалась необычная судьба сына сибирского охотника, с детства впитавшего дар следопыта и невероятную выносливость. Еще в Гражданскую, шестнадцатилетним юношей, Александров служил проводником у красных партизан в Забайкалье, используя знание тайги и звериных троп. Тогда же он впервые соприкоснулся с китайской культурой, заинтересовавшись языком от пленного хунхуза.

Природная одаренность к языкам и аналитический склад ума привлекли внимание командования. После войны его направили в Московский институт востоковедения, где он в совершенстве овладел китайским и японским.