Наши разведчики прибыли сюда за несколько часов до нас и тщательно проверили каждый угол, убедившись в отсутствии засады. Теперь они рассредоточились по периметру, скрытые в ночной темноте.

— Кто представляет японскую сторону? — спросил я Александрова, когда наш автомобиль остановился у обветшалого амбара, служившего местом встречи.

— Полковник Танака Сато, — ответил Александров. — Офицер разведки Квантунской армии. Помните, мы встречались с ним раньше? Прибыл с минимальным сопровождением, как и договаривались, два адъютанта и четыре охранника. Наш человек в Мукдене сообщает, что Танака принадлежит к умеренному крылу японского военного руководства, выступающему против эскалации конфликта с СССР.

Я кивнул. Такой собеседник мог оказаться восприимчивым к разумным доводам.

— Помните, — напомнил мне Александров, — официально вы представитель «Объединенного штаба китайских патриотических сил», а не советский эмиссар.

— Разумеется, — усмехнулся я. — Хотя мы оба понимаем, что эта фикция не обманет полковника Танаку.

— Конечно, но соблюдение дипломатических формальностей дает обеим сторонам пространство для маневра.

С этими словами мы вышли из машины и направились к амбару. Внутри горели керосиновые лампы, отбрасывая причудливые тени на бревенчатые стены. Посередине стоял грубо сколоченный стол, за которым уже сидел японский офицер в безупречно отглаженной форме.

Полковник Танака совсем не изменился, оставшись все таким же невысоким, подтянутым мужчиной лет пятидесяти с короткими седеющими волосами и проницательным взглядом. Его лицо, испещренное мелкими морщинками, хранило абсолютное спокойствие, но в глазах читалась напряженная работа мысли.

— Добрый вечер, господин представитель, — произнес он на безупречном русском, слегка поклонившись. — Благодарю за согласие встретиться.

— Здравствуйте, полковник Танака, — ответил я, усаживаясь напротив. — Полагаю, мы можем обойтись без лишних формальностей и перейти непосредственно к делу?

Японец едва заметно улыбнулся.

— В такой ситуации это представляется наиболее рациональным. Позвольте выразить позицию Императорской армии Японии. События в Дацине мы рассматриваем как серьезное нарушение японских интересов в регионе. В то же время мы понимаем сложившуюся ситуацию и признаем… — он на мгновение замолчал, подбирая слова, — впечатляющий характер вашей военной операции.

— Благодарю за оценку, — кивнул я. — Однако должен напомнить, что Дацинский район исторически китайская территория. Японское присутствие там никогда не было легитимизировано международным сообществом.