По окончании официальной части организовали обед в столовой штаба. Повара превзошли себя, подготовив сложное меню из русских и китайских блюд. За столом разговор принял более непринужденный характер. Бакулин, проявивший себя как опытный дипломат, внимательно слушал китайских представителей, задавал вопросы о местных обычаях, интересовался культурой.

В разгар трапезы доктор Чжан поднялся с бокалом безалкогольного напитка (алкоголь не подавали из уважения к китайским традициям):

— Я хотел бы поднять тост за нашего отбывающего друга, товарища Краснова. За короткое время он сумел превратить враждебную территорию в образец советско-китайского сотрудничества. Мы, китайцы, высоко ценим его вклад и надеемся, что он еще вернется в наши края.

Все поднялись. Хэ Лун, обычно скупой на эмоции, добавил несколько теплых слов на китайском, которые переводчик изложил как «брат по оружию и духу».

После обеда наступило время церемонии прощания. По китайскому обычаю, меня ожидал обмен подарками с местными представителями. Доктор Чжан от имени генерала Фэна преподнес старинную яшмовую печать с изображением дракона, символ власти и уважения. Хэ Лун вручил традиционный китайский меч — дао в лакированных ножнах с серебряной отделкой.

— Этот меч принадлежал моему деду, который сражался с маньчжурскими захватчиками, — произнес он через переводчика. — Теперь он должен защищать друга китайского народа.

Я был глубоко тронут таким подарком, понимая его символическую ценность. В ответ я преподнес доктору Чжану старинные серебряные часы с гравировкой, память о моем отце, промышленнике старой закалки, который всегда ценил точность и пунктуальность. Хэ Луну я подарил именной маузер в деревянной кобуре-прикладе с гравировкой на рукояти «Храброму защитнику Дацина».

Церемония завершилась традиционным китайским чаепитием с соблюдением всех ритуалов. Когда официальная часть подошла к концу, я получил возможность ненадолго остаться наедине с Бакулиным в моем, теперь уже его, кабинете.

— Иван Петрович, — обратился я к нему, — вы не упомянули о главном. Зачем меня срочно вызывают в Москву?

Бакулин, расположившийся в кресле, задумчиво постучал пальцами по подлокотнику:

— Официальная версия — доклад о выполнении операции и новое назначение. Но реальная причина… — он понизил голос, хотя мы находились в защищенном помещении, — товарищ Сталин считает, что ваш опыт может быть полезен в другом стратегически важном регионе. Возникла ситуация, требующая нестандартных решений.

— Какой регион?

— Узнаете в Москве. Лично от товарища Сталина. — Бакулин улыбнулся. — Но могу сказать, что дело не менее важное, чем Дацин. И потребует всех ваших талантов, и дипломатических, и технических, и военных.