Лео остановилась, готовясь что-то ответить, но, на полуслове застыла, удивленно присматриваясь.

«Ты же видела меня раньше, что изменилось?» — мелькнуло в голове.

Взгляд Лео метался по моему лицу и вдруг, наткнувшись на что-то, замер в районе бровей. Ее рука дернулась, потянулась ко мне, но, быстро спохватившись, Лео остановила движение. Закусила губу. Отступила на шаг, оглядывая уже не только лицо, но и всего меня целиком.

— Вы так похожи на Алексея… И шрам… — она показала на себе, коснувшись лица.

«Невыносимо!»

— Недавно Алексей рассек бровь в этом же самом месте. Она так и не успела зажить, когда он… — губы Лео задрожали, и она резко отвернулась, скрывая слезы.

Я собирался сказать правду только родителям, не мог допустить, чтобы они переживали. Остальных же готов был отпустить. Но оказывается — обманывать очень сложно. А близких и любимых — мучительно невозможно. Раньше Коломойцев Артем Витальевич оставался в «серой зоне», его не замечали, потому что Гуров Алексей Юрьевич был у всех на виду. Минус Гуров — и никакая серая зона уже не способна меня спрятать.

Рассказать ей? И это потащит за собой правду дальше. Потому что надо будет рассказать Ву, Райли, Ольге… Промолчать сейчас? Улыбнуться, пройти мимо, оставив Лео стоять тут под дождем…

Лео молчала, продолжая меня разглядывать. Не верила. Но надеялась, сама не зная на что. Видела знакомые черты лица, рост, шрам, мимику. Но не могла или не хотела сделать последний шаг, отделявший ее от принятия правды.

— Пойдем, — наконец решился я. — Тут за углом бар, не сказать, что хороший, зато есть тихие столики. Поговорим.

— А родители?…

— Ты же не пугала их раньше времени? Официально Алексей не считается погибшим, ведется поиск.

Лео замотала головой.

— Значит, завтра с ними поговорю. Пойдем.

До бара мы дошли молча. Остановившись на крыльце под козырьком, Лео сняла куртку, стряхнула с нее воду и только потом открыла дверь. Я, вслед за ней, тоже снял и отряхнул свой плащ. Жаль, с затекшей за шиворот водой так сделать не получится. Гардероб еще не работал, так что верхнюю одежду пришлось взять с собой. У немногословной девушки, встречавшей посетителей, я поинтересовался есть ли места, где нас не побеспокоят. С ней вместе мы прошли к одному из кабинетов, отделенных от общего зала плотной занавеской.

Освещение тут было, как и положено барам — тусклое, скрывающее от подвыпивших людей любые ненужные подробности. Но Лео села очень удачно. Левитирующая над столом лампа, мягко подсвечивала ее бледное лицо, как на картине, вырисовывая каждую деталь. Я невольно залюбовался такими знакомыми чертами — словно вычерченными опытным художником скулами и подбородком, глубокими карими глазами, губами, к которым так и хотелось прикоснуться…