это был даже не сам университет, это был центр реабилитации, и довольно дорогой, учитывая, что мои родители на него еще и скинулись, преодолев ради такого дела взаимную ненависть; но если бы не М. – боюсь, я бы вернулась в гору в первую же неделю. Это все еще ждет своей статистики – сколько пропавших исчезает снова? А сколько хотят исчезнуть? Я убегала, ела клубничный лед, занимала пустой шезлонг и так и не добралась до городка; дышала во всю грудь, а потом М. клал мне руку на плечо, и тут я плакала и отправлялась есть овсянку. Однажды Агния прокралась вслед за мной, и тут-то мы и подружились: помню бирюзовое небо, ее белые волосы, и еще она прихватила газировку, розовую. Мы пили ее на утесе и делились: – Это тебя чего, куратор твой сюда притащил? – Э-э-э, ну да, куратор. – Капец-отпад! Она в ту осень только так и говорила. А следующей зимой мы с М. сбежали. Глава четырнадцатая Все будто бы, очень потихоньку, начало налаживаться. М. перевез меня из центра в универское общежитие, снял там квартиру с отдельной кухней и ванной; Агния въехала вместе со мной, и М. не возражал; буквы и книги снова мне повиновались; я даже чуть-чуть вспомнила родителей. Конечно, ничего в том нет хорошего: когда в холл входит ваша мать, рвет с рук перчатки, а вы все вспоминаете грустную маленькую ведьму из деревни – чему тут радоваться? Ничему, ни вам, ни ей. Да, может, я не слишком-то старалась, но ведь и мама никуда меня не позвала. Домой? На море? Просто пройтись? Посидеть в кафе? Она приезжала, отсиживала свидание, совала мне карманные деньги (я забыла, как считать их, однажды даже ими набила ботинки, чтобы те высохли) и уезжала. Отец и вовсе ни разу не приехал сам, отдельно: ответственная работа, плотный график; что, тоже чей-нибудь хозяин? Змеи заскучают? Мне говорили: та частная школа, куда они меня в тот раз отдали, была отличной, чем могли – тем помогли; я не знаю, что отвечать. Камышинка и знать не хочет про частные школы, но ее дети видят маму каждый день. А впрочем, ладно. Все равно было тоскливо, но как бы так сказать? Переносимо. Родители написали доверенность на универ и конкретно на М., я начала ходить на пары, распрямила спину, сбегала в парочку учебных рейдов. Близилась сессия, но здесь, как бы сказать… Уже тогда все больше смотрели на практическое. Я даже стала запоминать некоторые сны – до этого проваливалась в темное. По мне кто-то писал научную работу, чуть ли не сам Алмазов, да послужит ему эта тетрадка (здрасте, Александр Геннадьевич) источником недостоверных