Это была не просто поездка — это был побег. От привычного быта, от давящих стен, от молчания Вадима. Скорость опьяняла, заставляя кровь стучать в висках.

Через двадцать минут мы выскочили за пределы города и затормозили на пустынном, неосвещённом участке трассы у самого края соснового бора. Марк заглушил двигатель. Наступила звенящая, глубокая тишина, разбавляемая лишь пощёлкиванием остывающего мотора и нашим тяжёлым, частым дыханием.

Марк расстёгнул ремень, резко повернулся ко мне и, не давая времени опомниться, притянул к себе.

Его поцелуй накрыл меня подобно лавине — голодный, властный, отчаянный. Он обхватил моё лицо горячими ладонями, пальцы запутались в моих волосах. В этом поцелуе больше не было прежней осторожности: Марк брал своё с той сносящей крышу страстью, которой мне так не хватало все эти годы.

— Я с ума по тебе схожу, слышишь? — выдохнул он прямо в мои губы, переходя поцелуями на подбородок и чувствительную кожу шеи.

У меня вырвался тихий, дрожащий вдох. Я впилась пальцами в его плечи через плотную ткань куртки, чувствуя под руками каменные, напряжённые мышцы. От его тепла, сильного запаха кожи и древесного парфюма кружилась голова. Я подалась ему навстречу, полностью растворяясь в этом безумии, позволяя его губам властвовать, исследовать, обжигать.

Марк спустился поцелуями к ключице, расстёгивая верхние пуговицы моего пальто. Его сильные, горячие руки скользнули на мою талию, притягивая меня прямо к себе на колени. В замкнутом пространстве машины было настолько жарко, что стёкла мгновенно запотели.

Он тяжело дышал, сжимая мои бёдра, а я чувствовала каждую бешеную детонацию его пульса. Это была чистая, неконтролируемая химия — обжигающая, натянутая как струна, готовая вот-вот оборваться.

Но когда его ладонь скользнула выше, заставив меня судорожно вздохнуть, я замерла и мягко, но ощутимо упёрлась ладонями ему в грудь.

— Марк… подожди, — шепнула я, пытаясь перевести дыхание. Мои губы горели, а сердце выпрыгивало из груди. — Не так. Не здесь и не сейчас. Я хочу, чтобы всё было честно. Без тени прошлого за спиной.

Марк застыл. На мгновение в его тёмных глазах вспыхнула досада пополам с диким желанием, но он сжал зубы, укрощая собственный порыв. Он закрыл глаза, уткнулся лбом в моё плечо и тяжело выдохнул, восстанавливая контроль.

— Ты сводишь меня с ума, Маша, — тихо, с хрипотцой прорычал он, крепко обнимая меня за талию и не выпуская из своих объятий. — Хорошо. Я подожду. Но завтра ты поставишь точку. Я сам заберу твои вещи.

Марк тяжело выдохнул, но не выпустил меня из рук. Напротив — его объятия стали только крепче, до боли в рёбрах, словно он физически пытался впаять меня в себя, защитить от всего мира и убедить, что назад дороги нет.