Власов не ответил сразу. Просто шагнул ближе ко мне. Рука легла на талию – не нежно, а властно. Словно ставил печать.
– Спасибо, – произнес он тихо, но голос стал низким. – Но она уже не просто «прекрасный выбор». Арина – моя жена. И ее руку целуют только с моего разрешения.
Влад поднял брови – словно удивился, но не испугался.
– Понял, – ответил он с легкой иронией. – Тогда не буду мешать. Счастливой свадьбы.
Кивнул и ушел – спокойно, будто ничего не случилось.
Влад повернулся ко мне. Глаза потемнели, в них горело что-то новое – не просто контроль, а что-то жгучее, почти болезненное.
Наклонился еще ближе, губы почти коснулись уха, голос стал низким, хриплым – словно сдерживался из последних сил:
– Зачем ты позволила ему поцеловать руку?
Не успела ответить, как резко и больно сжал мою руку, отвел подальше от людей – в пустой коридор с тусклым светом бра. Там схватил за подбородок так сильно, что пальцы впились в кожу. Еще немного – и останутся следы.
Заставил поднять голову, чтобы смотрела ему прямо в глаза.
– Ты моя. Пойми это раз и навсегда. Каждый раз, когда другой он берет твою руку, целует ее, смотрит в глаза дольше необходимого, шепчет что-то «невинное», смеется над твоей шуткой или просто стоит рядом – это не просто внимание. Это прелюдия. Все начинают одинаково: нежно, вежливо, с улыбками. А потом хотят раздеть тебя, прижать к стене, раздвинуть ноги и трахнуть так, чтобы ты забыла свое имя.
И я этого никому не позволю.
Только я имею право начинать эту прелюдию. Только я могу касаться тебя так, чтобы ты уже текла. Только я решаю, когда от поцелуя в шею перейти к тому, чтобы ты стонала, умоляя глубже.
Твоя кожа, губы, влага между ног – это все мое. И ни один другой он не дождется даже начала своей прелюдии.
Запомни: ты не играешь в их игры.
Ты играешь только в мою.
И заканчивается она всегда так, как я захочу.
Поняла?
Молчала и смотрела ему в глаза. Пальцы все еще держали мою челюсть – уже не больно, но достаточно крепко, чтобы чувствовать его контроль. Боль исчезла, зато появилось что-то другое – жгучее, запретное. Меня это злило. Злилась на него. На себя – еще больше. И все же отвести взгляд не смогла.
– Поняла, – прошептала. Голос дрожал, но уже не только от злости.
Там было что-то еще. Что-то такое, что годами давила в себе.
Глава 16
Он медленно разжал пальцы. Но вместо того чтобы отступить, взял меня за плечи – крепко, властно – и одним движением прижал спиной к стене. Холод прошелся по лопаткам, а его тело – горячее, твердое – прижалось спереди, не оставляя ни сантиметра воздуха между нами.