Это если вкратце.
Ну а для чего Алексу понадобились люди Камнева, наверное, и так понятно: имея возле себя этих двоих, знавших настоящего графа, видевших, как он жил, как вёл себя и прочие подобные вещи, ему будет проще вжиться в новый образ, да и здесь гораздо правдоподобнее будет всё выглядеть, если окажется, что после нападения на замок выжил не только сам граф, но и двое из его окружения. Ну и, конечно же, в Империи прибытие аристократа в сопровождении примелькавшейся свиты будет выглядеть куда естественней, чем если он наберет кого попало с улицы.
Не откладывая в долгий ящик, тут же, среди крови и трупов, маг встал на колено и, дождавшись, когда над его головой закружится чадящий чёрный шар, созданный Алексом, торжественно заговорил:
— Перед лицом Истинной магии я, Феоктистов Олег Григорьевич, становлюсь твоим человеком во всех отношениях, буду нести тебе верность жизнью, душой, телом, магией и честью, буду нести тебе верность против всех существ, храня веру, причитающуюся магии. Если я нарушу своё слово, пусть наградой мне станет смерть!
Шар надулся и, всё больше раскручиваясь, потянулся к князю.
— Перед лицом Истинной магии я, Романов Александр Алексеевич, — заговорил тот, — принимаю тебя как своего человека во всех отношениях, во всех мирах и во всех временах, храня твою верность, твою душу, твоё тело, твою магию и твою честь. В свидетели же призываю всепоглощающую тьму и мать всех начал — саму смерть!
Как только он договорил, ещё больше раздувшийся шар прикоснулся к обоим и тут же лопнул, раскидав по комнате лохматые сероватые хлопья.
Выждав немного, Алекс повернулся к шиноби:
— Теперь ты. Можешь по-японски.
Тот отошёл от стены и, так же, как и Олег, встав на колено, снял маску.
«Обычный японец», — почему-то огорчился князь, глядя на желтоватое лицо ниндзя. Лет пятьдесят, может больше, седой, с покрытой застарелыми оспинами физиономией, он оказался совершенно не таким, каким он его себе представлял, чем-то неуловимым, наверное, выражением лица, напоминая сторожа, в чьём теле находился младший Бельский.
— Перед лицом Истинной магии я, Кабоякава Хидеаки, становлюсь твоим человеком во всех отношениях, буду нести тебе верность жизнью, душой, телом, магией и честью, буду нести тебе верность против всех существ, храня веру, причитающуюся магии. Если я нарушу своё слово, пусть наградой мне станет смерть! — слово в слово повторил японец, косясь на черный шар.
— Перед лицом Истинной магии я, Романов Александр Алексеевич, — заговорил князь, — принимаю тебя как своего человека во всех отношениях, во всех мирах и во всех временах, храня твою верность, твою душу, твоё тело, твою магию и твою честь. В свидетели же призываю всепоглощающую тьму и мать всех начал — саму смерть!