По лицу папаши было видно, что он никак не ожидал подвоха от дочери, и сейчас пытался как-то исправить ситуацию, которая, впрочем, от намёков перешла уже к прямолинейным текстам.
— Как и у той семьи, кормильца которой он хладнокровно убил! — выпалила красавица. — Чем он думал, когда делал это?
— Анна! — рявкнул отец. — Прекрати сейчас же!
— А то что? Папочка? — совсем разошлась мадам Разумовская, совершенно не обращая внимания на обращённые со всех сторон взгляды. — Накажешь меня?
— Что тут происходит, Анхен? — обратившись к девушке на немецкий лад, подошёл плотный широкоплечий мужчина весьма приятной наружности: высокий лоб, густые брови, прямой, чуть с горбинкой, нос — всё выдавало в нём породу, и лишь тонкие, контрастные, словно накрашенные губы слегка портили впечатление.
— Ничего такого, о чём стоит упоминать, Анри, — отмахнулась графиня, обращаясь к мужу, — а это он и был, — так же на иноземный манер.
— Всё в порядке, Андрей, — выдвинулся вперёд барон, — Аннушка просто нервничает, не забивай себе голову…
Но граф и не думал слушать тестя, вместо этого он, в упор уставившись на Алекса, грозно спросил:
— Граф Камнев, вероятно?
— Вы весьма проницательны, сударь, — чуть поклонился Алекс, — с кем имею честь?
— Граф Разумовский, Георгий Вячеславович! — едва не щёлкнул каблуками тот.
Алекс посмотрел на него внимательно, соображая, как вести себя дальше, и, решив действовать аккуратно, дабы не спровоцировать ни графа, ни его супругу, просто произнёс, снова чуть наклонив голову:
— Польщён знакомством с вами, граф, и с вами, графиня… Но мне пора, позвольте…
И, уже обращаясь к барону, произнёс:
— Вы, кажется, хотели меня кому-то представить?
Тот радостно закивали, держа лицо — понимая, что их маленькая компания находится в центре внимания, увёл Алекса в сторону.
— Простите, граф, моя дочь, она…
— Не стоит, Иван Петрович, давайте считать, что ничего не произошло.
Он прекрасно понимал, что его поступок в управлении выглядит весьма неоднозначно, и будь у него возможность «переиграть», он бы, наверное, не стал так горячиться, но время ушло, и сожалеть было уже поздно.
Конечно, большая часть высшего общества не в претензии, — у самих, видать, руки чесались, — но были и более впечатлительные, вроде дочки председателя, в их глазах он стал едва ли не преступником.
Вызов
— Что вы говорите, Максим, можно я буду вас так называть? — поинтересовался весьма седой, далеко за семьдесят, господин Марченко — действительный тайный советник, что равносильно званию генерала, состоящий уже при третьем государе доверенным лицом и бессменным начальником дворцовой стражи. — Они действительно могут просачиваться сквозь стены без магии?