Ведь этот клинок идеальное оружие, если хочешь разыграть поединок, окончив его лёгким ударом по руке или ноге оппонента. Вот и сложился стереотип: выбрал рапируи не дерёшься до смерти — хитришь или трусишь.
А как драться до смерти, если он не только сам ни разу не достал японца, но и пропустил уже кучу «смертельных» уколов?
— Вы слишком напряжены, господин… Неуверенны. Просто отбросьте все ненужные мысли, ничего, кроме искры на кончике лезвия…
Алекс присмотрелся к рапире, но никаких искр не обнаружил — обычный серый металл.
— Пусть работают инстинкты, мысли прочь, тело само всё сделает, главное — заметить искру…
— Легко сказать, искру… — пробурчал Алекс и, высоко подкинув рапиру, не глядя поймал её, затем, перехватив другой рукой, неосознанно, так, чтобы действие происходило без одобрения мозга, резко атаковал японца и, — о чудо, — уже на третьем выпаде пробил казавшуюся непробиваемой защиту.
Дальше всё пошло куда как легче; не сказать, чтобы Алекс каждый раз успевал реагировать на молниеносные атаки шиноби, но как минимум половину уже отбивал, а пару раз умудрился и сам нанести коварный, неотразимый удар в пузо вёрткому японцу.
— Уже лучше, господин, можно переходить на новый уровень, — потирая живот, поклонился Коба и атаковал с такой нереальной скоростью, что, отступая под градом ударов, князь едва успевал подставлять клинок, попросту не успевая осознавать своих действий.
Бомба
«Вот ведь как бывает», — думал Алекс, глядя на пролетающие за окном берёзы. Отреагируй он сразу на оскорбление вызовом на дуэль, и выбор условий и оружия остался бы за Разумовским, и не было бы всего этого нагромождения, а сейчас получалось, что либо он выведет обидчика из строя, желательно, не убивая его, и снимет с себя подозрения общества, либо наоборот, и тогда ему будет уже в принципе всё равно.
Хотя в то, что проиграет, Алекс не верил, проведя несколько часов в тренировочном зале против шиноби, он наконец смог почувствовать «тело» и сейчас вплотную подобрался к своему обычному уровню, восстанавливая пошатнувшуюся уверенность.
— Далеко ещё? — очнувшись от беспокойных мыслей, спросил он японца.
Тот покосился на панель навигатора и, секунду подумав, ответил, по-русски, но с сильнейшим акцентом.
— Почти га мести.
— Может всё же не будешь язык ломать? — сморщился князь. — Говори по-японски…
— Нет, гасадын, мне нада учитца, — сурово отрезал шиноби.
Понимая, что японец прав: язык страны, в которой собираешься надолго задержаться, знать нужно, но постоянное додумывание, что именно хотел сказать престарелый ниндзя, слегка подбешивало.