— В чём меня обвиняют? — Алекс перешёл сразу к сути, решив, что раз начал давить, то надо продолжать, иначе будет только хуже. — Говорите, у меня мало времени.

— Ах да, ваше сиятельство, простите… — следователь вспомнил, что через несколько часов состоится кремация родных графа, и возможно именно поэтому тот и ведёт себя так вызывающе. — Примите мои соболезнования…

— Пустое. К делу, — поторопил князь.

— Мне нужно задать вам ряд вопросов, это недолго, пустая формальность.

«В любом случае решение по моему проступку», — прикинул Алекс, — «будет приниматься не здесь и не этим человеком. Только когда следствие соберёт всю необходимую информацию, дело передадут в комиссию, а уже её члены станут думать, правильно ли он поступилили неправильно».

И вот уже от того, какое решение они вынесут, и будут плясать спецслужбы. А пока комиссия не собиралась по его душу, спать можно было спокойно, никто и ничего ему не сделает.

— Задавайте ваши вопросы, — согласился князь и, усаживаясь в неглубокое креслице у стены, приготовился слушать.

— Итак, вопрос первый, вы знали человека, которого сегодня убили?

— Нет, не знал и никогда раньше не видел, — сразу дал исчерпывающий ответ Алекс.

— Хорошо. В чём была причина вашей ссоры?

— Я с ним не ссорился.

— Как же так? Куча народа видела ссору.

— Ссориться можно с человеком, а этот мерзкий тип к роду людей не принадлежал.

— Понятна ваша позиция… Тогда ещё вопрос — за что вы его убили?

— За оскорбление.

— А другого пути не было? Как-то иначе погасить конфликт?

— Будь он дворянином, я вызвал бы его на дуэль и убил там — застрелил, зарезал, не суть важно. Будь он магом, сделал бы то же самое, только уже другим оружием. Но он не был ни тем, ни другим, а значит, мне не оставалось ничего, кроме как зарезать его, как собаку. Жаль только катану запачкал.

— Даже так… — покачал головой следак, понимая, что когда члены комиссии услышат эту запись, а там, как правило, одни аристократы, с молодого графа снимут все обвинения, ведь если дело касалось дворянской чести, вся эта высшая братия как один делала стойку. Это меж собой они могли творитьчто угодно, но если кто-то другой позволял вести себя так же — рубили решительно и молниеносно.

— Это всё? — поднялся молодой граф, расценив паузу как сигнал об окончании беседы.

— Да, наверное… — пробормотал сбитый с толку следователь, не понимая, как аристократы могут так себя вести? Вроде с виду обычный парень, приятный даже, а гонору на всё дворянское собрание хватит… А ведь он ровным счётом ничего из себя не представляет, получив всё, что только можно, по праву рождения. Вот будь его воля, он бы…