Но дед оказался настырными, вместо того, чтобы послушать совета, попытался снять давление с женщины, только, видимо, как-то неудачно подошёл к процессу, о чём и сообщил характерный треск ломаемого позвоночника.

— Ах ты ж… — зашипел старик, обрушивая всё, что только можно, на стоящего напротив князя, и, когда пыль от ободранных до камня стен немного улеглась, удивлённо, по-стариковски, замигал глазами: человек, который должен был попросту исчезнуть в магическом смерче, невозмутимо стоял на том же месте и в той же позе.

— Успокоился? — спокойно произнёс он и, понимая, что запас энергии Архимага ещё не исчерпан, усилил и так монолитную защиту.

— Ты не Разумовский, — глядя потухшими глазами перед собой, тяжело проговорил старик. — Кто ты?

— Я бы на твоем месте спросил иначе, всё равно моё имя тебе ничего не скажет.

— Хорошо, — настороженно кивнул Архимаг, — чего ты хочешь?

— Самую малость, — улыбнулся Алекс. — Ты приносишь мне магическую клятву, и мы остаёмся друзьями.

— Ни за что…

— А кто это там за дверью прячется? — одним жестом вжимая мага в стену, Алекс поднял мёртвую женщину и, что-то приказав ей, заставил вынести из комнаты ребёнка, мальчика лет двух — двух с половиной.

— Хочешь, она прямо сейчас открутит ему голову? — глядя, как бессильно бьётся старик, пытаясь вырваться, спросил князь. — Это же всё, что осталось у тебя от сына?

— Некромант… — прохрипел синеющий маг. — Не трожь его… Я всё… всё сделаю…

— Вот и славно, — чуть ослабил давление Алекс, — не будем тянуть. Говори.

Старик сжался и с трудом, едва слышно, зашептал, глядя на разгорающийся прямо возле его лица пылающий чернотой шар.

— Перед лицом Истинной магии я, Станислав Дукайтес, становлюсь твоим человеком, — едва не плача, выдохнул он, — буду верен тебе жизнью, душой, телом, магией и честью, буду верен тебе против всех существ, храня веру, причитающуюся магии. Если я нарушу своё слово, наградой мне станет смерть!

Шар надулся и, всё больше раскручиваясь, потянулся к нему, полностью окутав лицо и словно принюхиваясь — не врёт ли? Отступил, не найдя подвоха, и вновь запульсировал на прежнем месте.

— Перед лицом Истинной магии я, Романов Александр Алексеевич, — заговорил Алекс, — принимаю тебя как своего человека во всех отношениях, во всех мирах и во всех временах, храня твою верность, твою душу, твоё тело, твою магию и твою честь. В свидетели же призываю всепоглощающую тьму и мать всех начал — саму смерть!

Дождавшись, когда чёрный шар зафиксирует принесённую клятву, Алекс полностью отпустил Архимага и, передав ему его внука, приказал: