Штурмбаннфюрер нахмурил брови.

— Не понял… И что тут необычного? Мы тоже носим пистолет таким образом — и?

— Вот и в ГФП этого не поняли, — усмехнулся Хайнеманн. — Русские носят пистолеты и револьверы — сзади на правом бедре. Англичане и американцы — тоже. Только в нескольких подразделениях Великобритании длинноствольный револьвер разрешено носить слева на поясе. Это гренадеры и некоторые спецподразделения, которые, по странному совпадению, тоже используют оружие с глушителями. И так у них везде! Исключений не бывает! Если солдат или офицер — он всегда подчиняется общепринятым правилам. Либо, так или иначе, но учитывает их.

— Так… Я прочел, что одеты эти нападающие были как-то… нестандартно, что ли?

— Ну, если считать камуфлированный комбинезон стандартной формой одежды — то, да, нестандартно. Но и помимо этого имелись некоторые отличия. Так, например, у всех, без исключения, членов этой группы имелись своеобразные… э-э-э… жилеты… Приспособленные для переноски оружия и боеприпасов. Такого нет вообще ни в одной армии мира — уж я-то это знал бы!

— Вывод?

— Это совершенно точно не обычные солдаты. И даже не какое-то обычное спецподразделение — слишком нестандартно они работают. Использовать пленных офицеров СС для торга с германскими властями… — штурмфюрер покачал головой. — Я даже не берусь представить себе такой уровень наглости и самоуверенности! Не буду сильно удивлен, если их и обучали не только военные инструктора.

Хольц сделал несколько пометок в блокноте.

— С вашей точки зрения, гауптштурмфюрер Грабер жив?

— На мой взгляд — да, он жив. Когда встал вопрос — кого высаживать первым, старший конвоир совершенно очевидно заколебался. Проще говоря, ему это было все равно. Сначала подняли гауптштурмфюрера, сказав ему — готовься вылезать! Это сделал один из охранников.

— Как ему это сказали?

— По-немецки, разумеется! И тогда вмешался их старший. Он сказал… не помню точно… что-то вроде — «Обожди, командир ещё не решил, кто будет первым». Ушел и через какое-то время вернулся. Ткнул в меня рукой и сказал — «Высаживайте этого, второй дороже стоит». С меня сняли повязку, которая была надета на глаза. И я увидел гауптштурмфюрера — он сидел в метре от меня. Переодет в гражданское, как и я. Было еще трое пленников — точно также одетых, с повязками на глазах и со связанными, как у нас всех, руками.

— Кто они?

— Увы, я их увидел тогда в первый раз. Лица незнакомые, повязки… ничего не разобрать. Да и освещение в кузове было только от карманного фонарика охранника. Нам всем приказали молчать, пообещав немедленно застрелить в случае нарушения этого приказания. Так что, ни одного слова они не произнесли. Правда, кто-то, возможно, что и один из них — он точно сидел со мною рядом, произнес, когда нас подбросило на ухабе, ругательство. За что тотчас же и был наказан — я слышал звук удара.