— И что же он сказал? — заинтересованно наклонил голову Хольц.
— Merde!
Глава 2
Похоже, писанина — это неотъемлемая часть вообще любого дела. Который уже день сижу и тщательно, в подробностях, описываю все наши похождения. Чуток стало легче от того, что огромадную кучу бумаг уже успели написать те, кто вернулся из немецкого тыла раньше нас. О происходившие там события уже в значительной мере известны со слов тех их участников, которые выполняли там свои задачи. Так что, я лишь уточняю те детали, которые по какой-то причине остались не до конца выясненными.
А вот за пленников наших у меня получился вообще отдельный разговор!
Ну, с Грабером все выяснили и без меня — его, прямо с аэродрома, утащили какие-то мрачные ребятишки — специально за ним машину прислали. Как мне потом пояснили, дядя его занимал какой-то весьма нехилый пост в СС и представлял серьезный интерес много для кого. А вот со вторым деятелем…
— Это он? — кладёт передо мною фото майор госбезопасности, специально для выяснения данного вопроса, прикативший аж из Москвы.
— Он. Только тут он моложе немного.
Гость мрачнеет.
— Да уж… Обрадовали вы меня…
— Что это за птица такая?
— Один из самых опытных диверсантов рейха. Три личные благодарности от самого Гиммлера! Сколько он кровушки нашим союзникам попил…
— Так я ж его данные в центр сообщал! Сказали — неинтересен… — развожу руками.
— Да, к вам-то никаких претензий ни у кого нет — тут уже наши товарищи прошляпили. По имеющимся данным, он вообще сейчас должен был в Париже находиться. Вот, кто-то сдуру и решил, что это однофамилец. Здесь-то ему и вовсе делать нечего — все его делишки с англичанами связаны, там его команда орудует. Он и сам прекрасно по-английски говорит, по-французски вполне сносно изъясняется…
— Надо же! — усмехаюсь я. — Вот уж не знал — такую бы ему комедию там разыграли!
И поясняю собеседнику некоторые моменты, связанные с поездкой пленников в грузовике. Это неожиданно приводит его в приподнятое настроение.
— То есть, по-французски кто-то из ваших ругнулся? Он точно это слышал?
— Так Валентин с ним рядом сидел! Это слово он аж целый день зубрил — чтобы все естественно прозвучало бы.
— Мда… — качает головою майор. — До такого фортеля и я бы не сразу додумался — а уж сколько лет этим занимаюсь.
— А что тут такого? Ну, ругнулся неведомый человек по-иностранному… и что?
— Тут не сам факт ругани интересен, — поясняет собеседник, — здесь важно именно то, что он ругнулся по-французски!
— Да, хоть по-китайски! Какая вообще разница на каком языке человек в сердцах ругается?