— Кард, говорите прямо! — потребовал Григс. — Вам не нравится что-то конкретное⁈

— Мне совершенно не нравится подход мятежников, — сказал полковник. — Сталелитейный цех — их основной козырь в торге, они спокойно могли бы занять его — или хотя бы оборону на подступах к нему, если уж опасаются взрыва собственных мин — куда большим числом. Но, как вы сказали, их основная масса остается у ворот, а цех обороняют лишь несколько десятков.

— Это всего-то взбунтовавшаяся чернь, — презрительно бросил генерал, — право же, было бы нелепо ждать от них тактических решений на уровне выпускников Херефорда.

— Судя по вашей фразе, — парировал Кард, — в 7-м отделе мой меморандум прочли без должного внимания.

В классической эльфийской пьесе генерал уже реплик пять назад должен был в ярости грызть край собственного шлема. А в ответ на последнюю фразу дико взвыть, станцевать пляску гоблинского шамана, разразиться потоком бессвязных ругательств и, — если оппонент не является одним из главных героев, — за неимением внятных аргументов метнуть в собеседника вышеупомянутый шлем, уложив несчастного на месте. Однако в жизни бригадный генерал оказался умнее, или, скорее, хитрее выдуманных героев. Хоть он и вскочил с ящика, но почти сразу же плюхнулся обратно и даже нашел в себе силы улыбнуться полковнику — доброй, ласковой улыбкой оголодавшего крокодила.

— Дорогой мой Кард. Признаюсь, иногда я искренне завидую вам. Это, наверное, так приятно и легко: руководить никчемной конторкой, с мизерным штатом, непонятными обязанностями, но зато иметь полномочия совать нос во все подряд и мельтешить под ногами у людей, действительно занятыхработой . К счастью, эти приступы хандры быстро проходят, и я вспоминаю, кто есть кто на самом деле. Вот и сейчас вы, гордо проходя мимо, изрекли: «мне не нравится». Так сделайте как вам нравится! — не выдержав, рявкнул Григс. — Сделайте, чтоб вас демоны с красной луны забрали! Молчать! — это уже адресовалось открывшему рот Мэллори. — Пустьон говорит.

Полковник выдержал грозовой шквал безупречно, не шевельнув даже бровью.

— Отличная речь, сэр. Право, жаль, что сейчас нет настоящей войны, потому что у вас пропадает уникальный талант, — Кард выставил перед собой сцепленные в запястьях руки, — к допросу безоружных пленников. Обвинятьменя в бездействии… ход, конечно, не очень сильный, но, по крайней мере, весьма оригинальный. Однако, если вы так жаждете увидеть, как я работаю… возможно, вы сочтете возможным передать мне дальнейшее руководствоэтой операцией?

— Не выйдет, полковник, — с сожалением, как мне показалось, произнес моряк. — Крючок хорош, но, захоти генерал вручить вам штурвал, у него попросту не хватит полномочий на подобную рокировку.