Монах отрицательно качнул головой.
— Не в этот раз.
Выпрямившись, он вышел из-за укрытия и шагнул в дым.
Истории про егерей, что шепотом пересказывали по ночам друг дружке юные эльфы, были страшные, порой — очень страшные. Историй про боевых монахов в Лесу не слагали — и сейчас, идя позади одного из них, я поняла причину «заговора молчания». Все оказалось просто — некому было их слагать. Или не о чем, ведь сложно выплести даже самую простенькую историю из бессвязного бормотания и взгляда, до краев наполненного чистым ужасом. Я стала первым эльфом, кому довелось идти за спиной боевого монаха.
Брат Винсент шел открыто, с одинаково равнодушной неумолимостью голема переступая через мертвые тела и обломки мебели. Не глядя по сторонам — да и что он мог бы разглядеть в дыму? — но граненые стволы охотились за звуками ничуть не хуже длинных эльфийских ушей. Скрежет металла — бах! — стук дерева — бах! — прорвавшийся наружу кашель — бах! — отчаянно-безумный вопль — бах! Бах! Блямц — упали на первую ступеньку лестницы очередные опустошенные барабаны. Разгромленный зал остался позади, под потолком висел дым, а ниже плескался чистый ужас, заставляя уцелевших в бойне быть неподвижней и тише мертвецов.
Силы кончились наверху, сразу за дверью в коридор. Ухватившись за стенку, я сползла вниз, кое-как села, вытянув ноги. В груди бешено стучала паровая машина, отдаваясь в голове грохочущими ударами молотов. А напротив меня, почти в той же позе, сидел человечек: лысый, с раздутым носом-картошкой того уникального сине-фиолетового цвета, что бывает лишь у самых запойных пьянчуг. Отличная мишень, рука почти не дрожала, но спуск не поддался — и когда только я нажала дурацкий предохранитель! — а затем я поняла, что человечку вовсе не до меня. Он был очень занят, пытаясь зажать рану на горле, а ярко-алая артериальная кровь толчками выплескивалась из-под пальцев… пока те наконец не разжались, и безвольная уже рука не упала вниз, глухо стукнув костяшками о доски.
«Смотри, Фейри », — прошептал мне кто-то стоявший за плечом… кто-то невидимый и далекий, в белоснежно-чистых, как облака, одеждах. «Смотрите внимательно, инспектор Грин, не упускайте деталей. Так выглядит правосудие людей» .
Глава 19 Инспектор Грин пытается простудиться
— О, мисс Грин, — обрадованно приветствовал меня брат Винсент. — Рад, что вы все-таки нашли время и возможность присоединиться к нам. Позвольте представить, — монах сделал широкий жест, — мистер Десятый Мешок.
В моем — да и большинства эльфов — представлении главарь людской шайки должен был являть собой нечто скалоподобное. Бугрящиеся мышцы, квадратный подбородок, приплюснутый лоб и огромные кулаки… в общем, звено видовой гармонии, находящееся между орком и гориллой. Мимо Десятого Мешка я могла бы ходить сто раз на день, даже не заподозрив, что типичный мелкий клерк — с плешью, бессмысленно-водянистыми глазами за стеклами толстых очков и протертыми до дыр на заплатах нарукавниками — замешан в преступлениях более тяжких, чем отлив пары унций чернил из казенного письменного прибора.