— Серёжа! Дима! — попыталась влезть мать. — А ну хватит!

Я даже и не помнил, что она пыталась нас разнять. В душе осталась лишь ярость в этот момент. Я чувствовал, как меня душили слёзы из-за того, что меня не хотели понять. Раздирала обида, от того, что пытаются остановить. Сжигала злость… о, как она меня сжигала!

— Это честная работа, — начал заводится и отец, повысив голос. — А что ты будешь делать в городе? «Физик» — разве профессия? Чем ты вообще будешь заниматься? В лаборатории мензурки мыть? Микроскопы протирать? Возомнил себя следующим Ломоносовым? Я бы понял ещё механик, или аграрное что-то… помог бы родному селу!

— Да к чёрту это село! — не выдержал я.

Я готов был броситься чуть ли не в драку, чтобы отстаивать свои, единственно правильные убеждения перед этим дуболомом, который с рассвета до заката только и работал. Более того, уже и меня окончательно достал, постоянно используя то грузчиком, то подсобником, то ещё каким-нибудь «принеси-подай-отвали и не мешай».

При этом я знал, что сейчас последний шанс остановится. Я мог бы замолчать и извиниться, а после просто поступить по-своему! Но я дал волю эмоциям! Я попытался доказать свою правду! Совершил ошибку.

Сейчас я бы поступил по-другому — опыт, зараза, меняет взгляд на многие вещи. Но о том, что сказал тогда, не жалею. С тех пор я больше не боялся говорить то, что думаю, кому бы то ни было. Ни Шефу. Ни мисс Спектр. Ни, чёрт его побери, Богу! Я не смиренная маска, удобная для других! Я смеялся всем им в лицо, ибо это был я.

— Я ненавижу эту дыру всей душой. Только и мечтаю, как бы отсюда свалить и больше её никогда не видеть. Я надеюсь, что когда-нибудь тут всё просто сгорит. И что мне не придётся возвращаться сюда после учёбы. Я сделаю для этого всё возможное!

— А ну замолчи, щенок! — рявкнул отец, который всю жизнь прожил в этой деревне. — Это место тебя кормит. Работа в поле и в хозяйстве! Хочешь на мать всё сбросить? Она не молодеет. Это место для тебя…

— Это пройденный этап! И если вы хотите здесь гнить — ваша воля! Но я не хочу, — припечатал я и в чувствах вскочил.

Наблюдая за происходящим чуть отстранённо, я увидел, как на глазах матери блестят слёзы, а руки в испуге сложены на груди. Заметил за раскрасневшимся лицом отца со сдвинутыми бровями бледность… морщины… боль и обиду во взгляде.

Я увидел чувства, которые никогда не замечал раньше. Был слеп? Молод? Глуп? Или, может, отец, работяга и труженик, который за всю мою жизнь не поднял на меня руки и матери плохого слова не сказал — может, он хорошо скрывал свои чувства, чтобы проблемы не свалились на его семью? Не знаю…