— Почему ты спрашивал про второй глаз? Который синий? — лапища орка сцапала мое запястье — Это важно? Расскажи… — крохотная пауза… и последовало удивительное сдавленное и явно непривычное для Рэка слово: — Пожалуйста… ты ведь что-то понял, да? Я чувствую…

Чуть подумав, я кивнул:

— Кое-что я понял. Кое-что важное. Но давай вспомним наш уговор: что-то от меня — что-то от тебя. Я тебя накормил, напоил, починил. Твоя очередь отплачивать. Чем? Выполнением приказов, старательными тренировками, отвагой и умением в бою. Но вот я скомандовал начать оживленно двигать отростками… а ты продолжаешь лежать…

— Я понял, командир! Я понял…

Перевернувшись на бок, орк начал вставать. Я его остановил:

— Не-не. Начнем с отжиманий. Медленных и непреклонных.

— Понял. Начинаю…

Перевалившись на живот, орк упер ладони в металл, напряг руки и начал медленно подниматься. Мне тут же стало крайне интересно — сколько раз он сможет отжаться?

Но просто смотреть скучно. Поотжимаюсь-ка и я немного…

* * *

Тяжело дыша, я схватился за начинающийся здесь стальной поручень. Навалился на него боком, замер, прислушиваясь к ощущениям. В правом боку дико колет, колени болят, стопы болят, поясница ноет, дыхание с хрипом рвется из иссушенной глотки, по лицу стекают ручьи пота, футболку хоть выжимай.

Проклятье…

Всего-то забег на два километра. Ох…

Пробежка далась с таким трудом, что последние метров четыреста думал только о том, чтобы не упасть. О любовании приближающимися видами и речи быть не могло. А ведь так хотелось «вкусить», насладиться заревом цивилизации, вслушаться во все нарастающий грохот прогресса.

Отдыхая, восстанавливая дыхание, не оборачивался. Знал, что где-то в километре позади приближается тройка бойцов, старательно отрабатывающих ситуацию «один из нас ранен, срочная доставка в медблок». И я не забыл отчетливо пояснить — «срочная» — ключевое слово. Сейчас они, волоча на плечах еле идущего Рэка, матерясь, выкашливая легкие, чувствуя подступающую тошноту, на максимально доступной им скорости движутся ко мне. Но настоящее веселье у них начнется шагов за двести до окончания Моста — там беспомощной станет Йорка, а Баск «лишится» левой руки. И мне плевать, как именно они справятся с ситуацией. А я…

А я стою на конце Гиблого Моста и, вися на поручне, смотрю на Дренажтаун.

Наконец-то я добрался…

И что я увидел первым?

Увидел я нечто поразительное. Если не сказать потрясающее. Миновав Гиблый Мост, я очутился в начале дороги, рассекающей прекрасные пейзажи.

По левую руку бескрайнее пшеничное поле, уходящее за горизонт. Налитые тяжелые колосья уже клонятся к земле, издалека подбирающиеся темные тучи грозят долгим дождем, а может, и губительным градом, несколько деревьев покачивают красными пышными кронами на набежавшем ветерке. Осень пришла. Пора сбора урожая, звонких девичьих песен и тяжелейшего ручного труда — вон пара телег с прислоненными к ними косами и граблями. И никакого припаркованного неподалеку универсального огромного комбайна, чей смутный футуристичный призрак вроде как плавает где-то на задворках моего сознания.