— Совпало. — хмыкнул я. — А обычно не совпадало? Хоть одно темное пятно оказывалось рядышком с заведением?
— Конечно. Там же полно троп и тропок. Но в тот вечер звезды сошлись иначе. Топать пришлось дольше. Больше километра. По пути пили — еще одну бутылку прихватили с собой.
— Вы вместе пили?
— Они. Мне не предложили. Я попросил — отказали. Ну и хрен с ними. Дошли до темного коридора. Ну и…
— Дай угадаю — били тебя все.
— Да. — орк опустил голову, скрывая горящий яростью глаз под гривой нечесаных волос. — Да… Меня били все. После первого удара — набросились разом.
— Кто ударил первым?
— Звеньевой. Это помню отчетливо. Потом пошло месиво. Я кому-то успел приложить. Но затем меня повалили и… темнота.
— Дальше. — поспешил подтолкнуть замолчавшего орка. — Ну! Не надо девчачьих пауз.
— Очнулся в том же коридоре. Башка раскалывается, один глаз видит все мутно, а вторым не вижу вообще. Потрогал глаз — а там дыра. Уже и кровь запекается. На затылке рассечение. Волосы прилипли к полу — еле отодрал. Встаю… и падаю… встаю… и падаю… затем рвота. И вырубаюсь снова — прямо в луже рвоты, крови и самогона. Этот запах мне порой до сих пор чудится…
— Сотрясение мозга…
— Да. Меня приложили по затылку. Скорей всего, дубиной. И ударили сильно.
— Своих так сильно не бьют. — заметил я.
— Алкоголь. Все были пьяны и злы.
— Нет. Все были испуганы, подавлены и им было перед тобой стыдно.
— А?
— Я объясню. Но ты продолжай. Ты вырубился. Дальше что?
— Очнулся от боли — меня жрали плуксы. Очнулся, но сделать ничего не мог — перед глазами все плывет, меня рвет, а еще долбаный яд плуксов наложился на и без того хреновое состояние.
— Плюс у тебя в крови еще оставалась нехилая доза самогона. М-да… сотрясение, опьянение, начинающееся похмелье, отравление и частично дезориентация из-за потери одного глаза. Как спасся?
— Спасли. Группа парней из бригады Плуксорезов. Грохнули плуксов, отодрали их трупы от моих ног, наложили жгуты, дотащили меня до медблока, куда и забросили со словами — сам виноват, придурок, нехер так бухать и бродить по темным коридорам.
— И ноги тебе…
— Ампутировали. Там уже месиво было — я видел. Еще рана на животе была и руку одну погрызли. Но там обошлось штопкой. Когда я вышел из медпункта… ну как вышел… выполз… то уже знал, что в славных рядах бригады Солнечное Пламя больше не состою. Чуть отлежавшись, попытался узнать причину. К тому моменту я уже находился на статусе УРН. Брезгливо цедящий слова мужичонка мне пояснил — я с позором изгнан из-за постоянного создания некомфортной рабочей обстановки, а также моей конфликтности, грубости, неуживчивости и начинающегося алкоголизма. Я лишился всего. Ног, статуса, накопленных солов. И был изгнан из бригады. А дальше… дальше все полетело в пропасть. Сам понимаю — я виноват. Я начал ссору, звену надоело терпеть мой характер, и меня хорошенько отделали. Удар исподтишка по затылку — тоже можно забыть. Спишем на пьянку. Глаз выбили — ну это пинком по лицу прошлись наверняка. Когда я уже лежал. Глаз жалко, конечно. Но почему меня бросили там? Я часто дрался, Оди. Часто. И каждый раз, вырубив пыркавшегося на меня гоблина, я взваливал его на плечо и утаскивал в безопасное место. В коридоре не бросал! Утаскивал даже чужака! Да просто встреть валяющегося в коридоре пьянчугу — утащишь до ближайшего стенного выступа. А меня бросили…