— Дружба не задалась. — ухмыльнулся Рэк. — Серьезно так не задалась. Так скажу — кого бы ты не спросил из тамошних свидетелей, что в тот вечер произошло, и кто виноват — все, как один, ткнули бы пальцем в меня. Не сговариваясь, указали бы на меня. И добавили бы — он начал, он и отхватил, так что вопрос закрыт и нечего гнилье ворошить.

— А на самом деле?

— И на самом деле так. Я начал, я и отхватил. С какой стороны не ткнись — все одно вина моя. Технически.

— Хочу конкретику.

— Я неуживчивый. И грубый. Порой не слежу за языком, и слетает всякое.

— Ты перейдешь уже к сути? Ты кого-то нахрен послал? И это стало причиной? Причиной чего?

— Да не нахрен! Вернее — да, послал, но уже потом. Короче… повторю — я истинный орк. Я громкое чавкающее хамло, любящее погоготать и выпить. Ну… был таким. И шутки у меня такие же, как я сам, — громкие, чавкающие, гогочущие. Причем чем больше я выпил — тем грязнее и обидней шутки. Натура у меня такая дерьмовая. Поэтому я всегда и всех из своего нового звена в бригаде предупреждал — я наглый и неуживчивый грубый орк. Предупреждал раз десять. И последние пять раз — перед тем, как сесть с ними за стол в Плуксе после очередной драки с тварями. Тактика работала. Мое последнее звено я предупредил раз сорок. И выпивали мы с ними раз десять. И шутил я в своей милой и тактичной манере — эй, двадцатая, у тебя харя как жопа плукса, выпьем же за это, эй, орк, ты тупой как дубина…

— И звено?

— Привыкло. Пару раз выходили в коридор, доходило до мелких потасовок. Ну и проставлялся я раз пять. Наказание за грубость. На следующий день, протрезвев, всегда извинялся как умею. А затем как-то так сложилось, что две плуксодавки подряд удалось мне прикрыть от нападений нескольких из звена. Одному жизнь спас — ему плукс прямо на глотку прыгнул. Вторая бы без лица остался, но я щит подставил и клыки по металлу прошлись, а не по роже. Вроде мелочь, но бабы за красивость морды цепляются, сам знаешь. Скажи им, что дерьмо плуксов от морщин помогает — голыми руками вскроют гнездо, нагребут и обмажутся толстым слоем. Еще двоих по мелочи прикрыл, отвел удары щитом. И привело это к тому, что я остался таким же грубым и наглым, но звено…

— Окончательное привыкло. — кивнул я.

— Приняло. — поправил Рэк. — Приняло меня. Я обрадовался. Честно скажу — обрадовался. Когда понял, что меня, такого вот колючего наглого орка, приняли как есть. Почти семья.

— И вот тут начинается самая грустная часть твоей истории, да? Ты пустишь обязательную слезу по небритой угрюмой щеке? Орк снаружи — тоскливый мальчонка внутри…