— Первого дохляка оставьте! Остальных в говно!

От меня отмахнулись, Йорка что-то буркнула — помним, мол, заткнись. Ну и ладно. Пожав плечами, перезарядил игстрел, тихо усмехаясь — волчата становятся злее и уже начинают гавкать на папу.

— Плуксы! — возглас Баска заставил меня позабыть про семейные гавканья и крутнуться к мониторящему тылы зомби.

— Где? Сколько? — спросил я, садясь рядом с зомби и забрасывая игстрел за спину.

— Метров пять. Топают сюда. Не меньше трех вроде… шум когтей слабый — небольшие.

— Берись за шило.

— Уже.

— Жди. — приказал я, хватаясь за дубину, а другой ладонью нащупывая топор. — Знаешь, что делать.

— Делай дело. — в голосе Баска ни малейшего сомнения. Я слышу лишь холодную уверенность и боль — он слишком сильно сжал шило в распоротой ладони. — Рядом!

Одновременно с предупреждением я увидел мелькнувшую в сумраке серую чешую. Хотя ночью все плуксы серы. Дубина пробила чешую, и я тут же ее бросил, сорвал с пояса топор и, шагнув вперед, с силой нанес идущий над полом удар, отбросивший второго плукса прочь — он угодил в середину потока и забарахтался в густом месиве. Третьего, метнувшегося к Баску, достать не успел. Добив первого, слепой зомби покатился по полу, прижимая вцепившегося в левую руку плукса и дырявя его шилом. Я не помогал — убедившись, что угроза исчезла, проверил далеко ли уплыл первый плукс, глянул на вход в Понтохарт, погрозил кулаком приподнявшимся мусорным кучам на том берегу, выдернул дубину и, спокойно улегшись на прежнее место, прикрылся маскировочной накидкой. На происходящее позади демонстративно не обращал внимания. Но там все затихло уже через минуту.

— С-сука! — пробормотал сквозь зубы Баск, скрючившись под накидкой.

— Сильно?

— Норм. Залью клеем и всего делов. Плуксов подгреб к себе.

— Дай-ка одного. — я протянул руку назад, ткнул пальцами Баска, и тот вложил мне в ладонь скрюченную чешуйчатую лапу.

Подтянув плукса, оглядел его — килограммов шесть-восемь, страшенная пасть перекошена, мелкие клыки торчат наружу. Уложил зверюгу пока рядом с собой. И снова приник к игстрелу. Чего нам еще Понт пошлет?

А послал он аж восемь зло ругающихся болотников. Четверо шагают размашисто, еще четверо двигаются не столь проворно и постепенно отстают. И все равно их многовато…

Пропускать?

— Сторожи до приказа. — бросил я через плечо.

— Понял.

Три выстрела. Щелчок. Перезарядка. Три выстрела. Щелчок. Перезарядка. Вскочить, игстрел за плечо и к мосту. Сумрачный коридор рванул навстречу, мост внезапно подернулся зыбким маревом, в ногах появилась ватная слабость, я начал падать. Только не долбанный флешбэк! Только не сейчас! Стиснул зубы, вбивая их в мякоть губы. Больно. Зато сознание прояснилось, и вырвавшийся из моей глотки крик прозвучал просто отлично — оглушительно громко. Проигнорировать невозможно. Равно как и зажатые в руках топор с дубиной. Прогрохотав по мосту, я налетел на «семенящих» и, не обратив внимания на истошное «Стой! Не надо!», проломил голову первому топором, ударил коленом второго, через его плечо дотянувшись дубиной до третьего. С той стороны послышался столь же азартный рев, влетевший на мост Рэк тараном ударил в согнувшихся от боли подранков, сшибая их в дерьмо и награждая ударами дубины. Дальше я не видел — уродливая сука с черным от татуировок и грязи лицом попыталась укусить меня остатками зубов, но это мелочь, и она сдохла, а вот выскочивший из-за нее болотник удивительно быстро и ловко орудовал длинным ножом и успел достать меня трижды, пока я отбрасывал от себя дохлую суку. Один удар пришелся по пластине, а два следующих угодили по телу, наградив меня двумя ранами на подставленной левой руке. Разорвав дистанцию, выронил из ослабевшей руки топор и спросил: