Если честно, такого не ожидал — что лаборатории могут находиться в небесах. А мне так хочется туда попасть. Сложное техническое оборудование — это прогресс. Там же наверняка найдется несколько действительно умных и задумывающихся личностей — если дикарей манит пламя костра со шкворчащим мясом, то умников притягивает свет прогресса…
Глава 2
Глава вторая
Утомленный расспросами и жеванием, с головой полной обилием мутной, неполной и непроверенной информации, с желудком, забитым пятью пищевыми брикетами и литром витаминизированной воды, я плелся к жилым капсулам и думал, что хотя бы этот день закончится мирно и серо.
Но тут взгляд зацепился на небольшую группу крепких на вид горожан, приткнувшихся рядом с большим стальным сооружением посреди коридора. Крепыши были заняты детской ерундой. Когда рядом проходил один из гостей города, кто-нибудь обязательно громко топал, рыкал, гукал, тыкал в лицо средним пальцем, демонстративно плевал под ноги, а то и на самого гостя. Еще они не забывали показывать на сооружение и потолок. Подойдя ближе, остановившись шагах в трех от крепышей и в четырех от прохода, я с любопытством вгляделся.
«Валите нахер!»
Изучив намалеванную в укромном месте надпись, я искренне рассмеялся и одобрительно кивнул.
Отлично придумали, гребаные ушлепки.
Вход в гостевой жилой коридор располагался сразу за Гнойкой, по сути являясь ее продолжением, этаким огромным аппендиксом. Выглядел вход как мощная стальная арка, сквозь которую следовало пройти. Сама она закреплена сваркой посреди коридора. Под потолком разрезанный рельс, что продолжался по ту сторону. Арку сюда явно вставили гораздо позднее, попросту отрезав кусок от рельса, вставив и приварив. И прямо вверху, в промежутке между обрезанным рельсом и аркой, в мертвой зоне для патрулирующей здесь полусферы, кто-то намалевал яркую желтую надпись:
«Валите нахер!»
А чуть ниже еще одну помельче:
«Вам тут не рады!».
Стоило мне сделать шаг вперед, и я смог насладиться десятком расположенных на внутренней стороне арки рисунков и коротких емких пожеланий.
«Прочь!»
«Бойся!»
Рисунки представляли собой примитивные пиктограммы с изображением среднего пальца, кукиша, злобных глаз, вылетающего из губ плевка, испуганной рожи гоблина. Рисовали быстро, но поработал тут некто талантливый.
Подойдя вплотную к арке, поравнявшись с крепышами и оглянувшись на сонно ковыляющую следом группу, я указал на рисунки и, не скрывая язвительности, громко заявил:
— Городское творчество! Отсосы рисуют…
Группа отреагировала вяло. Баск дернул плечом, сказав этим жестом многое — «придурок, я слепой, какое творчество?» Йорка широко зевнула. Рэк зевнул еще шире.