— Вот оно что…
— Их называют хтониками и все они дети Харона, владыки кладбища Шартрез. Он и его дети оберегают Шартрез, пополняют его землей, совершают танцевальные ритуалы памяти у могил, ведут и хранят списки с именами и номерами погребенных.
— Прямо неожиданно. — признался я.
— Мамуля всем хороша… кроме расчленения померших детишек своих. — тихо улыбнулась Нимфа. — Мы с Эллом уже немолоды. И хотелось бы лежать и гнить себе спокойно. Вместе с комплектом рук и ног.
— А причем здесь список номеров? Имена еще ладно…
— У тебя номер одиннадцатый.
— Верно.
— Веришь, что до тебя никого не было с этим номером?
— Бред. Само собой, одиннадцатых здесь было немало. Как и прочих номеров.
— Верно. Чип. — Копула постучала себя по пластиковой заглушке. — Твой номер тут. Прописан в чипе намертво. И пока чип остается в голове — и номер остается при тебе. Даже после смерти. Хотя для Мамы ты не умрешь — просто пропадешь, и все.
— Уверена про номера?
— Так говорят. — пожала плечами нимфа, допивая свой напиток. — Так говорят… и так говорили те, кто давно уж лежит на кладбище Шатрез. Знаешь — да мне насрать. Пусть мой номер достанется кому-то другому. Плевать. Мое имя сохранится. И я буду себе спокойно лежать под вонючей землицей и слушать завывания хтоников, танцующих и сношающихся вокруг моей могилы. Разве это не весело?
— Более чем. — после короткого раздумья признал я и поднял бокал, салютуя. — За хтоников!
— И за память. — тихо добавил мулат Элл.
— У тебя есть дела с Окраиной? — круто сменил я тему.
Моргнув от неожиданности, Копула кивнула:
— Конечно.
— А с бригадой Солнечное Пламя?
— Не твое дело, гоблин. К чему интерес?
— Ты явно ценишь способных, умелых и амбициозных девочек.
— Как и мальчиков. И что?
— Просто совет — присмотрись к номеру двести девяносто девять. Она из бригады Соплей и усиленно старается пробиться повыше. Но сама понимаешь — мужской сексизм, где командир не командир без волосатой груди…
— Прямо настолько интересная?
— Перспективная. — честно ответил я и потопал к выходу. — Я спать. Спасибо за рыбу, Элл.
— Всегда пожалуйста, Оди.
— Как высплюсь — начнем ворошить гнездо. — не оборачиваясь, пообещал я. — Прямо сразу и приступим…
Двери…
Шатающийся коридор рывками поплыл навстречу…
Девушка с умело поставленной улыбкой указывает на нужную дверь…
Постель — настоящая постель — летит навстречу, и я отключаюсь еще до касания с ней, так и не успев ощутить ее мягкость…
Глава 6
Глава шестая
Пробуждение меня испугало.
Испугало своей безмятежностью, комфортом.
Впервые за все время с моего здесь появления я испытал не физическое, а психологическое нежелание вставать. До этого пробуждению и вставанию противились разве что перенапряженные израненные мышцы. Сейчас же я испытал одно из самых страшных чувств, что только может испытать мужчина — я ощутил почти непреодолимое желание задержаться в этой мягкой, теплой и уютной постели еще немного. Позволить себе чуть-чуть понежиться под тонким мягким одеялом, провести ладонями по гладкой прохладе простыни вокруг себя, поглубже утопить голову в подушке, потянуться всем телом и задремать…