Мы уложились в этот лимит — хотя и с трудом. Сбросили в ведра комки каких-то спутанных волос, загремели зубы, мелкие косточки, что-то бесформенное, но похожее на оплывший изъеденный кусок мяса. А вон какие-то обломки пластика. Все это шлепнулось в ведра единой густой массой. Сито вернулось на место.
Как там говорится в какой-то сраной мудрой истине? Хочешь узнать гоблина получше — изучи его мусор и дерьмо? Ну… я в эту пузырящуюся массу руки запускать не намерен — помимо чисто физического неприятия и даже отторжения, видел там пару острых мелких предметов. Пропороть руку в ведре с говном… Увольте. Никто не захочет.
И я ошибся.
К нам подскочил качающийся гоблин с красными воспаленными глазами. Непрестанно облизывая губы, он жадно глядел на два почти полных ведра. Запустив в рот палец, он грызанул ноготь, явно собираясь с мыслями. Насладившись вкусом, глянул на Йорку и спросил:
— Эти заберу? Пустые поднесу?
— Отвали. — за Йорку ответил я.
Скривившийся гоблин утер неприкрытую бугристую харю пятерней и побрел прочь. Я отказал ему не из жалости или жадности — не дай эльфы настанет в моей жизни время, когда я не захочу расстаться с ведром дерьма. Лучше сразу прострелить себе башку игстрелом. Нет. Я отказал ему по простой причине — система четко указала, что все счищенное с сита мы должны доставить в приемник. Так и поступим.
Доставив ведра, вручив Йорке с зомби пару пустых посудин, я зашагал к расположенным на тропе душевым кабинам — штук десять в ряд — бросив через плечо:
— Не усердствуйте! Бойтесь плуксов. Через полчаса ровно выходите, принимаете душ прямо в одежде и топаете до первого кольцевого. Как увидим вас — выдвинемся навстречу.
— Ясно, командир.
— Не думай, что спасся, сраный ты гоблин! — со злобой прошипела мне вслед Йорка. — Ты еще вернешься… ты еще окунешься… ты еще нажре…
Я поспешно нырнул в приветственно открывшуюся дверь душевой, отрезая проклятья бешеной гоблинши…
Глава 3
Глава третья
Дерьмо случается.
И не всегда все складывается, как задумано.
Но я сам виноват — не подумал о том, что мясо — товар во всех смыслах тяжелый и неудобный. Кровит, быстро портится, относится к определенно запрещенным. Человечина как-никак разделанная.
Насчет этого сомнений уже не осталось — человечина.
Это стало ясно из торопливого и чуток сбивчивого доклада, изнемогавшего от нетерпения Рэка, что уже проклял все, что только можно было, и с огромным трудом сдерживал себя от немедленных действий.
Я пришел вовремя — еще пара минут, и орк бросился бы мне навстречу.
Причина — слишком уж все быстро закрутилось. Стоило нам троим покинуть первый кольцевой и, будто только этого и дожидаясь, к гаражу один за другим повалили одиночки, двойки, тройки и даже пятерки носильщиков, прибывающих с объемными пустыми рюкзаками. Прибывшие дожидались ухода полусферы наблюдения, стучали по нарисованным джунглям в дробном ритме, забрасывали в открывшуюся щель пустые рюкзаки, перебрасывались парой слов и получали другие рюкзаки — столь же большие, но уже полные и реально увесистые. Рюкзаки округлой пружинящей формы. С них не капало, упаковали явно на совесть, в паре мест Рэк обнаружил пятнышки крови, но это ерунда. Тут такое часто. Зато он увидел мелькнувшие в приоткрытой щели передающие рюкзаки руки в белых перчатках, покрытых темной кровью.