— И она тебе не откажет.

— Я уже получил.

— Рыбу и бухло?

— А чем плоха награда для настоящего героя? — фыркнул я, крутя опустевший бокал в ладони.

— Подлить?

— Конечно.

Выполнив манипуляцию с бутылкой и оставив на стекле медленно заскользившие вниз чешуйки, что странным образом приковали к себе мой взгляд, мулат продолжил мягкую обработку:

— И все же… Ведь сегодня ты доказал…

— Что доказал?

— Многое. Да и до этого. Сделанное вами всего за несколько дней… другие и за всю жизнь такого не осилят. Хотя мечтали бы. Сейчас в Дренажтауне каждый знает твое имя. Гоблин Оди. Самый массовый мокрушник современности.

— Серьезно? — оторвав взгляд от бутылки, я удивленно уставился на собеседника.

— Ага. Серьезно. Ты вообще в курсе скольких вы сегодня убили? А до этого?

— Кто считает? — дернул я плечом.

— Да похоже все только этим и заняты — подсчетом оставленных вами трупов. И счет идет на десятки. Полсотни наберется уже? Нет еще?

— Не считал. — повторил я.

— И это ведь только известные широкой общественности. Наверняка ведь есть и припрятанные дохляки, верно? Или переписанные на чужие шеи.

— Да какая разница?

— Разница большая. Убил троих ублюдков — тебя считают крутым. Убил десяток — почти герой. Завалил еще пятерых — вот ты и герой. Но завали пятьдесят рыл — и тебя сочтут долбанутым кровавым маньяком, что дня без резни прожить не сможет. До сих пор у входа в город, за спинами патруля стоят зеваки. Знаешь, на что пялятся? На ровненькие ряды испачканных в дерьме трупов. Тех, что выловили из желоба. А ведь еще не всех жмуриков из Зловонки вытащили. Не всех нашли. Там ведь реки дерьма. Отыщут ли вообще всех?

— Не отыщут. — уверенно ответил я, вспомнив, как студенистый банан на ножках целиком заглотнул труп и утопал в темный затопленный коридор. — Ты вообще к чему это?

— Вас уже боятся. Скоро начнут избегать.

— И что?

— Станет одиноко — знай, что в доме Копулы тебе всегда рады, гоблин. Всегда посидим, поболтаем, поможем чем сможем.

— Спасибо. — улыбнулся я. — Учту.

Почти незамаскированное приглашение влиться в бравые ряды нимфы Копулы было озвучено официально.

— Пшла! — взмахом руки подошедшая нимфа прогнала вошедшую в двери очередную гейшу, и та с великой радостью убралась обратно в коридор.

Двери мягко прикрылись, а нимфа, зацепив нас мощным запахом терпкого парфюма и самогона, уселась на высокий табурет, навалилась грудью на стойку и, уронив голову туда же, сонно пробормотала:

— Так чем тебя благодарить, гоблин?

— А ты уже. — сказал я чистую правду, отодвигая опустевшие тарелки и бокал.

— И что же я тебе такое дала? Поделишься секретом?