— И в Дерьмотауне найдутся такие? — недоверчиво спросил слепой зомби.

— Есть. — уверенно ответил я. — Зловонка у многих бельмом на глазу. Система на может не давить, не может не требовать прояснить ситуацию — ведь до нее доходят слухи про исчезновение гоблинов, про торговлю человечиной. Помимо системы есть другие недовольные в городе — у кого-то пропал друг, у кого-то возлюбленная. Зловонка давит на всех и каждого. Никто не может чувствовать себя в безопасности, зная, что однажды вечерком может получить по затылку дубиной, а очнется уже в стальной клетке и поймет, что рот полон крови, а язык исчез, что ему отхерачили ноги и руки, а культи перетянули проволокой, что к его глазу медленно приближается стальное жало шила и это означает многое — слепоту и необратимое тупое безразличие ко всему. Ты превратишься в поросенка. И однажды твою ягодицу подадут какому-нибудь богатею — а может, и вместе с тушеными на медленном огне яйцами.

— Фу. — Баск поежился. — Бр-р-р…

Понимаю его — однажды он чудом избежал подобной участи. Такое не забывается. А вот друг Баска давно уже переварен любителями свининки.

— Да всем плевать. — возразила Йорка. — Оди… всем плевать!

— Нет. — покачал я головой. — Не плевать. Никто не хочет беспредела. А Зловонка — беспредел чистой воды. Я видел болотников. И уверен в этом — они наглые и уверенные в своей безнаказанности беспредельщики, что ходят здесь как живые пугала, вселяя страх в души обычных работяг. Но низшая каста мало что может. А вот высшая городская сила… А мы сегодня неплохо помогли, хорошенько растревожив эту старую язву. Сейчас гудит весь город. И сейчас же в медблоке вовсю болтает шестьдесят третий, торопясь рассказать внимательно слушающей системе как можно больше.

— Или молчит. — оторвавшись от бутылки с водой, прорычал орк, наконец-то заговорив.

— Молчит? — усмехнулся я. — О чем ты? Он в полной власти требовательного машинного разума. Он расскажет все, что знает. И расскажет торопливо. Любой расскажет, окажись он в полной власти ничем не ограниченной в своих действиях машины. Если придется, система разберет его по атому, начав с пальцев на ногах. Единственный для него шанс сохранить свои тайны — самоубийство. Но вряд ли он подготовился к такому исходу. Думаю, шестьдесят третий уже немало рассказал. И продолжает рассказывать, мечтая только об одном — не сдохнуть. Полученная от него инфа пойдет дальше — система начнет давить на сильных города сего. А им это только на руку.

— Лишняя морока.

— И неплохой шанс поживиться — усмехнулся я. — Система платит щедро.