— Спи, — сдался я. — Посторожу.
— А не вырубишься? — с подозрением глянула на меня Йорка. — Может, все же посижу?
Все бы ничего. Даже трогательно. Вот только говоря эти слова, она уже вытягивалась во весь рост на шустро составленных ящиках и поворачивалась на бок — ко мне спиной. Так что незачет.
Вытащив из рюкзак початую бутылку воды, неторопливо раскрошил в него таблетку изотоника. Под язык запихнул оранжевый кругляш энергетика, чуть ниже надвинул козырек бейсболки, закинул ноги на ящик и замер с игстрелом наизготовку, делая небольшие глотки и неотрывно глядя на Лихткастил.
Посмотрим, как пойдет. Посмотрим…
* * *
На задворках небесного царства мы проторчали в итоге тринадцать часов. Не успела подойти к финалу первая работенка от пауков, а они уже предложили взять и вторую смену тут же. Причем без отдыха. Но с доставкой сюда пищевых кубиков и воды с парой таблеток шизы.
Предложение передала прибывшая четверка рядовых пауков, заодно забравших ящики с кровавым месивом и дохлых плуксов. Каждый из явившихся имел ранения. У двух не все пальцы на руках, третий со сплошь забинтованным лицом — торчит только целый на вид нос — четвертый хромает на обе ноги. Одеты просто — штаны или шорты, плюс старые футболки. Никакой фирменной паучьей сбруи с лебедками и стальными лапами. Никаких шлемов. Короче — обычные гоблины, просто живут этажом выше.
Самым говорливым оказался мужик с забинтованной харей. И самым наглым. Он начал с того, что приказным тоном велел остаться на вторую смену и швырнул на ящики две литровые бутылки воды и четыре самых дешевых и каких-то замусоленных с виду пищевых брикета. С размаху хлопнув себя по паху — мне самому невольно больно стало — он топнул ногой, дернул башкой, мастерски харкнул на лежащий ниже город и хрипло заявил — остаетесь еще на шесть часов, оплата такая же, вот хавка и вода.
Оценив подношения — особо внимательно я изучил действительно оказавшиеся покрытыми коркой грязи пищевые кубики, я изумленно уставился на пауков. Просто проверял — это предел наглости рядовых сошек? Или?
Оказалось — не предел.
Приняв мое молчание за согласие, забинтованный харкнул еще раз и, повернувшись к нам спиной, велел двоим из нас отлучиться на время — чтобы донести ящики с кровавой кашей до во-о-о-он того перекрестка труб. И мотивировал это тем, что небесные воины ранены. Я не сразу сообразил, что этот рыхлый хрен подразумевал под «небесными воинами» свой гребаный квартет небесных клоунов, получивших мелкие царапины.
Тяжко вздохнув, я глянул на давно уже закипевшего Рэка и неспешно произнес несколько коротких доброжелательных слов: «Вбей в бинты гребаный нос этого хренососа!». Обрадованно оскалившись, орк схватился за дубину, сделал пару шагов и вбил нос обернувшегося хренососа в бинты. Не промахнулся. Сплющил так сплющил. Не было даже крика — забинтованный отрубился и хряпнулся на решетку сгустком загустевшего дерьма. И затих.