— Не убивай! — тявкнул незнакомец со звериной харей. — Мишке жопу не рви! Поговорим!

Рот больше похож на пасть. Но все же это именно рот, хотя и жестоко деформированный. Между клыков мелькает мясистый желтоватый язык. Стекают струйки слюны на старый плащ.

— Почему не ожидал выстрела при первой встрече? — спросил я мирно, цепко оглядываясь.

— Здесь он редкость. Большая редкость. А ты хитрый. Игстрел замотал тряпьем.

— Ты один?

— Нет! Нас много!

— Ложь. — усмехнулся я. — Ты один, верно?

Звериная харя с грустью опустилась. Неловко дернувшись, призм по-звериному взвизгнул от боли.

— Сними плащ. — приказал я и, отойдя чуть в сторону, снова огляделся.

Вдруг он все же тут не один…

— Эй! Эй! Зачем⁈ — задергался призм в старом плаще.

— Сними гребаный плащ! — рявкнул я.

И призм с сокрушенным вздохом дернул за лацкан. Вместо пуговиц пять широких липучек, что легко поддались. Плащ упал на землю. А под плащом меховая натура и просторные синие трусы. Торс похож на человеческий. Да и таз с ногами тоже, хотя ноги выделяются невероятной мускулатурой, заметной даже сквозь шерсть. Плечи… плечи широченные, костистые. С них как бечевки свисают тонкие волосатые лапы с когтистыми ладонями. Толстая шея. Небольшая голова со звериной мордой.

— Ты кто? — спросил я все тем же тоном.

— Призм. — развел лапами меховой уродец.

— А точнее?

— Да мне откуда знать⁈ Отдайте мишку… и… и…

— И? — приподнял я бровь.

— Не убивайте. — чуть ли не застенчиво протявкал придурок в синих трусах.

— А шерсть в жопу не залазит? — поинтересовался Рэк. — А когда садишься поср…

— Да пошел ты! Я почище тебя буду! — зарычал мохнатый Стив.

— Отдай ему сраного медведя. — сказал я. — А ты… натягивай свой плащ обратно.

— Спасибо. Вы учтите — я не нападал. Только кричал.

— Поэтому ты и жив еще. — кивнул я. — Выпьешь?

— Чего?

— Самогона с компотом.

— Да кто ж откажется?

— Заодно и прогуляемся. — подытожил я. — Рэк! Отдай ему сраного мишку!

— Этот гребаный мишка… — дрожащая лапа Рэка с огромным трудом вытянулась, протягивая медведя хозяину. — Дерьмо…

— Ай-ай-ай. — ожил на его ладони вишневый мишка. — Снова плохие слова! Сос…

Поспешно сграбастав говорящее имущество, Стив пихнул его себе подмышку и прижал лапу к туловищу. Голос ехидного медведя затих и стал неразборчивым. Неумело перекосив рот-пасть в улыбке, Стив пробормотал:

— Он у меня не слишком воспитанный. Но он отличный парень! Честно!

— Этот гребаный мир давным-давно спятил. — вздохнул я, запрокидывая лицо к стальному синему небу. — Эй, Стив. Ты не сдохнешь? В тебе пара игл сидит.

— Не. Я очень живучий. А иглы уже вытащил. — призм клацнул клыками. — Еще болит, но уже зарастает.