— Пойду с мужиком о прыжках поболтаю. — оживился орк, поспешно тыкая по засветившейся витрине окровавленным пальцем.
Выбрав пару бутылок с изображенными на этикетках лимонными сморщенными лицами, он с куда меньшей грацией преодолел перила и зашагал к костру. Похоже, расположенная буквально в паре шагов двойная удобная лестница, ведущая на платформу и обратно, сегодня так и не будет использована и ночью станет горько плакаться, жалуясь на свою невостребованность. К крепышу подсел Тон. На медленно подходящий табор они внимания не обращали. Тон тоже достал кольцо темной колбасы, покосился на широко улыбающегося орка и со вздохом отломил половину. Заграбастав мясо, Рэк откусил, задумчиво прожевал, просиял, вытащил из ножен свинокол. Здесь случилась заминка — вроде парни ленивые, но мимо их глаз оружие не прошло и явно заинтересовало. Прямо прилипли взглядами к лезвию и рукояти.
Еще бы не прилипнуть. У нас несколько трофейных свиноколов, и все они выглядят одинаково. Прямое и узкое длинное лезвие, хорошая заточка, крепкая сталь, а на рукоятях немало философских изречений и выцарапанных грубых рисунков.
«Свинье прямо в сердце бью!»
«Свинке сиськи ровно срежем!»
«Смерть свиньям!»
«Гоблиноруб!»
«Во имя Понта!»
«Через жопу к мозгу прорезал трижды!»
Мне, да и остальным, было как-то плевать на все эти детские надписи и изображения мученически умирающих свинок. А вот другим подобные украшения могли показаться странными.
— Трофей. — небрежно буркнул Рэк в ответ на вопрос Тона и провел себе пальцем по горлу.
Его спросили что-то еще, стрельнув при этом взглядами в мою сторону. Но орк лениво отмахнулся, давая понять, что дело прошлое и неинтересное. Ему протянули флягу. Рэк ее с готовностью принял, хлебнул чуток, покатал во рту. И снова просиял, сделал глоток чуть больше. Именно что чуть — понимает, что любящий командир может и булки порвать за чрезмерное возлияние. А вот за его чрезмерную откровенность я не волновался — орк язык не развяжет и лишнего не скажет.
Купив за один сэб банку изотоника, откупорил, облокотился о перила и с крайней задумчивостью принялся созерцать уже подошедший табор. Рядом встали Хван с Джоранн. Призм хрустел, девушка задумчиво пыталась пропихнуть язык в горлышко бутылки энергетика. И все мы глядели на табор. Тут было на что взглянуть. Тут было чему удивиться, если не сказать больше.
Вот она, дорожная основательность.
Когда ты вечно в дороге — поневоле научишься обживаться прямо на ходу.
Первым шел огромный фургон. Широченные колеса странной формы. Идущими по ободам выпуклыми полосами давят на утопленные в бетоне рельсы, наружные части колеса, исполненные из прочнейшей резины с металлической сеткой, бегут по бетонке. Фургон идет почти бесшумно и удивительно ровно — он будто скользит без малейших раскачиваний. Как плевок, скользящий по унитазу.