Рядом уселся ветеран Ярмос с лицом, столь густо иссеченным шрамами, что от бровей остались лишь жалкие седые кустики, а поврежденными губами он шевелил с трудом, оттого говорил короткими рублеными фразами.

— Зачем острова? — спросил я, глядя, как рядом с очередным пяточком безопасности несколько тропников ведут оживленную торговую дискуссию с прибывшими местными жителями. У ног торгующихся стояли открытые корзины и мешки. Тропники предлагали различные лесные дары и мясо. Местные могли предложить рис, что-то бобовое, домашнюю зелень, рыбу и много чего еще.

— Музей. — коротко ответил Ярмос.

— Кто их посещает, эти музеи?

— Я был мальчишкой. Когда начал служить на Тропе.

— Ага.

— Мой старый наставник Микос рассказывал, что во времена его молодости по морю ходили последние два корабля.

— Ага…

— Они возили желающих мимо островов с этносами. Выдавались бинокли, на экранах показывали жизнь разных этносов. Их обычаи. Их традиции. Танцы. Другое.

— Вот теперь понял. — медленно произнес я, переводя взгляд в сторону моря. — А что теперь?

— Однажды корабли ушли. — коротко ответил Ярмос и, посчитав лекцию завершенной или же просто устав говорить, легко поднялся и бросил напоследок: — Ты выиграл спор. Твой чай лучше.

— Ты же еще даже не пробовал.

— Запах. Он скажет все.

— А я говорил Тону. — усмехнулся я.

— Откуда чай?

— Остров сыроедов. Семнадцатый этнос.

— Я запомню.

Он ушел. Минуты через две раздалось ругательство. И рядом плюхнулся Тон, бережно держа в руках горячий стакан. Еще один предложил мне. Сладкого чая уже не хотелось, а мочевой пузырь, булькая из живота, называл меня гнусной садисткой жопой и требовал, чтобы я немедленно посетил туалет. Сумев усмирить восставший внутренний орган, я отхлебнул чай и прикрыл глаза от удовольствия. Ароматно. Вкусно. Крепко. Хорошо.

— Когда выигрыш заберешь? Сахар и мед скоро принесут.

— Успею. — ответил я, не собираясь спешить ради каких-то там вкусностей. Вот если бы речь была о чем-то, связанном со снаряжением или оружием… но я еще не оставил надежд что-то выцарапать у Тона. Не может же быть, что у тех, кто вечно имеет столкновения с разными тварями и вооруженным сбродом, не завалялось где-то неучтенки. Причем такой, чтобы ей мог пользоваться любой… Не верю, и все тут.

— Чаек с родного острова сыроедов… не подскажешь, как туда попасть?

— Тебе к тунцам. Они подскажут.

— Ага… а на плоту или лодке никак?

— Вы же от Тропы никуда. Или во время отпуска планируешь?

— У бродосов не бывает отпусков. Никогда. И с Тропы нас Мать отпускает с огромной неохотой. За большой подвиг или действительно усердную работу можешь получить многое. Но не отпуск. Изредка Мать может отпустить на сутки — отвести состарившуюся лошадь в прибрежный городок, например. Или же проводить заплутавших трусливых добросов до дома.